— Он убьёт тебя, колдун! — захохотал Карнак. — Ты уже мертвец!
— Закрой свою мерзкую пасть! — провизжал Цу Чао.
— Попробуй меня заставить! Чем ты можешь мне пригрозить? Смертью? Вряд ли. Я знаю человека, который за тобой охотится, и знаю, на что он способен. Клянусь костями Миссаэля, я сам устроил за ним охоту, я привлёк к делу самых искусных убийц и самых лучших воинов — однако он всё ещё жив.
— Надолго ли? — Медленная жестокая улыбка искривила тонкие губы чародея. — Я слышал, ты нанял убийц, чтобы защитить своего драгоценного Бодалена. Он сам мне рассказывал.
— Ты видел моего сына?
— Как же иначе, дорогой мой Карнак? Он ведь был моим человеком. Он сообщал мне обо всех твоих планах, веря, что, когда я убью тебя, Дренаем будет править он.
— Лжёшь, сукин сын! — загремел Карнак.
— Нет, не лгу. Спроси своего соседа, бывшего императора. Ему-то незачем лгать — он умрёт вместе с тобой. Бодален был слабым, бесхребетным созданием, и под конец от него совсем не стало проку. — Цу Чао закатился тонким пронзительным смехом, вызвавшим эхо в святилище. — Имей он даже силу десяти человек, ему трудно было бы выполнить моё поручение. Бедный, глупый, мёртвый Бодален.
— Мёртвый? — прошептал Карнак.
— Да, он мёртв. Я послал его в заколдованную крепость. Тебе неприятно было бы увидеть, во что он превратился, поэтому я покажу тебе.
Чародей закрыл глаза. В голове у Карнака помутилось, и он увидел перед собой тускло освещённое подземелье, где какое-то кошмарное чудище сражалось с молодой женщиной и гладиатором Сентой. Он видел, как Сента упал и как подоспел на подмогу второй гладиатор, Ангел. Потом картина померкла.
— Я хотел бы показать тебе, что было дальше, но, увы, мне пришлось уйти. Это чудовище — не что иное, как Бодален и ещё несколько моих людей, слитых воедино колдовской силой.
— Я тебе не верю.
— Я так и думал, что ты не поверишь, и потому припас для тебя ещё одну картинку из Кар-Барзака.
И Карнак увидел Бодалена и других воинов, засыпающих в Кристальной Палате, увидел, как сливаются их тела…
— Нет! — закричал дренайский правитель, рванувшись в своих цепях.
— Мне приятны твои страдания, дренай, — и вот тебе ещё повод помучиться. Завтра Гален убьёт твоего приятеля Астена, и дренаи, как и готиры, перейдут под власть Братства. То же произойдёт и с Вентрией. Все три империи будут подчиняться одному владыке. Мне.
— Ты забываешь о Нездешнем. Клянусь всеми богами, я отдал бы душу, чтобы дожить до того мгновения, когда он разделается с тобой.
— Ещё до исхода ночи моя власть станет столь велика, что ни один клинок не сможет ранить меня. Тогда я с радостью встречу этого дренайского дикаря.
— Он уже здесь, — произнёс чей-то холодный голос. — Встречай.
Цу Чао сощурился, вглядываясь в полумрак святилища. Из-за колонны вышел рыцарь и поднял забрало своего шлема.
— Не может быть! — прошептал Цу Чао. — Не может быть!
— Я вошёл вместе с воинами, нёсшими тело. Ты поступил очень любезно, когда заперся.
Нездешний вышел вперёд, подняв арбалет. Цу Чао метнулся влево и побежал, перескакивая через проволоку, в середину пятиконечной звезды. Стрела вылетела, целя ему в шею, но в последний миг он отклонился, закрывшись рукой. Стрела пробила ему запястье, и он закричал от боли. Нездешний прицелился снова, но чародей спрятался за золотым алтарём и начал произносить заклинания.
Вокруг алтаря заклубился чёрный дым. Он поднялся вверх и принял очертания исполина с волосами и глазами из зелёного пламени. Нездешний пустил стрелу в его широкую грудь — она прошла насквозь и ударилась о заднюю стену.
Цу Чао встал перед дымовым колоссом.
— Ну, что теперь, жалкий человечишка? — глумливо крикнул он Нездешнему. — Какое ещё оружие у тебя есть в запасе? — Нездешний молчал. Стрелы у него кончились. Он бросил арбалет и вынул саблю.
— Владыка Шемак! — завопил Цу Чао. — Я требую его смерти!
Голос, подобный далёкому грому, прокатился по комнате:
— Не тебе повелевать мною, человек! Ты можешь лишь просить об услугах, за которые расплачиваешься кровью. Где же плата?
— Вот она! — показал Цу Чао на скованных узников.
— Они ещё живы. Обряд не завершён.
— Сейчас я вручу их жизни тебе, владыка, — клянусь! Но сначала, молю тебя, отдай мне жизнь убийцы Нездешнего.
— Мне будет приятнее посмотреть, как ты убьёшь его, — сказал демон. — Дать тебе силу?
— Да! Да!
— Будь по-твоему!
Цу Чао закричал от боли, и голова его запрокинулась назад. По телу прошла судорога, и оно стало расти ввысь и вширь. Одежда лопнула и свалилась под напором бугристых мускулов. Из исковерканного горла вырвались жуткие стоны. Нос и подбородок вытянулись вперёд, гладкий бархатистый мех покрыл достигшее восьмифутовой вышины тело. Во рту появились длинные клыки, и на пальцах, имевших теперь по три сустава, отросли когти.
Существо, бывшее прежде Цу Чао, двинулось вперёд, разрывая золотую проволоку и расшвыривая чёрные подсвечники.
Карнак рвался в цепях, вкладывая в это всю свою недюжинную силу. Два звена натянулись до предела, но не уступали. Дренай дёргал их снова и снова.
Нездешний попятился прочь от зверя, и хохот демона наполнил комнату.
