– Эту, – показывая указательным парнем в сторону кровати у окна, ответил парень и сам поехал, активно перебирая руками колеса.
– Вам, может, помочь? – учтиво спросил я, смотря в этот момент на новенького и медсестру.
– Нет, спасибо, – одёрнул мой собеседник, спрыгнув с кресла, и спокойно самостоятельно чуть ли не по-пластунски начал залезать на кровать. Я смотрел на его самостоятельные действия, и понимал, что это человек, по всей видимости, крепкого духа, который знает, что такое трудности, ибо одной ноги у него не было.
– Завтра тебе будут новый протез примерять, а пока отдыхай, – закрывая дверь, напоследок сказала медсестра и ушла.
В комнате стало очень тихо и спокойно. Я лежал на кровати и решил лечь на бок, смотря в стену напротив меня. Ничего такого в ней не было, она была одного монотонного цвета, а мне почему-то хотелось каких-то красок или яркого цвета. Соседи также продолжали молчать, и ничего интересного в таком положении явно не было.
Спустя короткое время нам в палату принесли еду. Больничная еда, конечно же, не мёд. Обычно завтрак состоит из пустой каши, хлеба с маслом и стакана чая. Я было попробовал помочь поднести еду соседу без ноги, но он запретил мне это делать и сам решил проблему с доставкой еды на свою кровать.
Мы ели молча, разве что Дмитрий делал это очень медленно, как будто кто-то поставил его на паузу или заморозил время.
После того как я закончил со своей кашей, я пошёл помыть посуду и хотел помочь с этим соседу без ноги, но он несколько раздражённо ответил, что сможет сделать это сам и в моей помощи не нуждается.
И действительно, мой сосед без ноги всё сделал сам: добрался до туалета, сам помыл тарелку и кружку и смог самостоятельно вернуться в палату. Без колебаний взобравшись на кровать опять же по-пластунски.
– Ловко ты это делаешь, – глядя на соседа в момент его заползания, резюмировал я.
– Ха-ха, ну да, – ответил он улыбаясь. – В моей ситуации иначе и нельзя. Завтра, вроде, протез должны поставить, может, избавлюсь от этой чёртовой рухляди, – глядя на инвалидное кресло, ответил он, не убирая с лица улыбки.
– Меня, кстати, Семёном звать, а тебя как?
– Меня Максимом, вот и познакомились, – кивая, ответил мой собеседник, уже сев на кровати и свесив одну ногу к полу.
Я подошёл к нему и пожал ему руку, на моё удивление, или же он сделал это специально, он сильно сжал мою ладонь, глядя мне прямо в глаза.
– Да, надеюсь, протез тебе поможет и ты будешь ходить, а может, даже бегать.
– Ох, как мне хотелось бы… Уже лет пять мучаюсь с этим, – кивал Максим в сторону кресла, чуть-чуть изображая на лице гримасу мучения, поджимая свои губы. – Обычный день, переходил дорогу в неположенном месте, далее на меня наезжает мотоциклист, и всё…
Собеседник как-то тут же сник, в палате наступила тишина, но он резко продолжил, рассказывая о дальнейших мучениях. Год в больничной палате: три операции, в итоге вердикт – ампутация, далее реабилитация, и завтра наконец-то по квоте ему должны будут поставить новый протез, который вернёт его к жизни.
– Ну а у тебя что? – кивнул в мою сторону Максим.
– У меня как-то неясно, – ответил я. – Может, тут что-то скажут, что у меня. В родных Химках делали всякие анализы, потом ещё анализы, затем ещё и ещё, и всё без толку.
– Даже не знаю, у кого хуже.
– Ну а у тебя, друг? – Максим чуть приподнялся и посмотрел в сторону Димы, который продолжал лежать на спине, смотря в потолок.
Тот, не отводя глаз от потолка, рассказал свою историю, которая, конечно же, была печальнее некуда. Точный диагноз я не запомнил, но там точно были слова «поликис» и «почечная недостаточность». По его словам, всё началось как-то внезапно на уроке физкультуры в седьмом классе, когда все бежали стандартные школьные два километра. На половине дистанции Диме стало плохо, и бежать дальше он не смог. Далее еле-еле дошёл до дома, вызвал скорую, и спустя два месяца ему поставили этот самый диагноз. Сейчас же положили в больницу, и врачи будут думать, что всё же делать: то ли чистить почки с помощью диализа, то ли искать донора и пересаживать новые почки, а это долго и, наверно, дорого. Последние слова прозвучали с некой обречённостью, и наш друг умолк. Мы также молчали, и в палате опять стало тихо. Я слышал, как дети играют в коридоре, чьи-то детские крики начали меня впервые в жизни раздражать, какого это они там бегают, хотя они, наверное, тоже чем-то болеют, но мне захотелось покоя.
– Ну, я надеюсь, что всё у тебя будет хорошо, – ободрительно произнёс я, развернувшись в сторону Димы.
– Я тоже надеюсь, – чуть усмехаясь, ответил он и отвернулся к стене, словно давая понять, что особо говорить не хочет.
Я посмотрел в сторону двери, и она открылась, медсестра сообщила, что Дмитрию пора на выход, а за мной скоро придёт врач. Дима встал и медленно вышел из комнаты.
– Да, что-то он совсем плох…
– Этот, что ли? – поглаживая здоровую ногу, вопросительно заметил Максим.
– Ну да, – ответил я.
– Боюсь представить, что с ним было бы, если бы у него была одна нога!
– Ну-у-у, – протянул я, как бы задумавшись.
