- Говорят, что 90% тепла выделяется через кожу головы, - говорит он.
- Постараюсь запомнить это.
Он устанавливает мои лыжи на снегу передо мной и наклоняется, чтобы помочь мне надеть их. Я держусь за его плечо, чтобы не упасть.
- Спасибо, - бормочу я, глядя на него вниз.
И снова он мой герой. А ведь предполагается, что именно я должна его спасти.
- Нет проблем, - отвечает Кристиан, поднимая глаза. Они суживаются, словно он изучает мое лицо. Снежинка падает на его щеку и тает. Его выражение меняется, как будто он неожиданно вспоминает что-то. Он быстро встает и надевает собственные лыжи.
- В том направлении лыжня для новичков, кое-что не слишком сложное, - говорит он, указывая куда-то за мою спину. – Она называется «Медвежонок Пух».
- О, круто, - определенно, мой знак- зеленый круг.
- Я бы остался помочь, но я уже опаздываю на тренировку здесь, выше на горе, - говорит он. – Как думаешь, сможешь сама спуститься вниз?
- Конечно, - быстро отвечаю я. – Я хорошо каталась на склоне для начинающих. Даже ни разу не упала сегодня. Кроме как сейчас, конечно. Как ты поднимешься еще выше в гору?
- Здесь есть еще один подъемник, внизу, - он указывает туда, где наверняка и находится другой большой подъемник, поднимающий людей на непостижимую высоту. – А потом еще один, после него.
- С ума сойти, - говорю я. – Мы можем добраться так до самой вершины.
- Я могу. Но это не для новичков.
Наш разговор определенно подходит к концу.
- Да. Что ж, спасибо еще раз, - говорю я нескладно. – За все.
- Не за что, – он уже отъезжает, направляясь в сторону следующего подъемника. – Еще увидимся, Клара, - кричит он через плечо.
Я смотрю, как он скользит вниз по склону, к подъемнику и присаживается, когда подходит сидение. Затем оно чуть качается вперед и назад, поднимаясь все выше сквозь морозный воздух. Я наблюдаю, пока зеленая куртка не скрывается из вида.
- Да, увидимся, - шепчу я.
Это большой шаг вперед, наш первый настоящий разговор. При этой мысли что-то в моей груди сжимается от эмоций, настолько сильных, что к глазам подступают слезы. Это так неловко.
Это что-то, похожее на надежду.
В понедельник около семи тридцати я поехала в «Розовую подвязку», чтобы встретиться с Анжелой Зербино.
Свет в театре не горел. Я постучалась, но дверь мне не открыли, достала телефон и только потом поняла, что у меня даже нет номера телефона Анжелы. Тогда я решила постучать еще раз, и на этот раз громче. Дверь открылась так быстро, что я аж подскочила. Невысокая, жилисто-тонкая женщина с длинными, темными волосами уставилась на меня. Она выглядела раздраженной.
- Мы закрыты, - сказала она.
- Я здесь, чтобы встретиться с Анжелой.
Ее брови поползли вверх.
- Ты подруга Анжелы?
- Эмм...
- Заходи, - сказала женщина, удерживая дверь открытой.
Внутри было слишком тихо. Пахло попкорном и опилками. Я огляделась вокруг. Выглядевший древним кассовый аппарат находится в верхней части буфетного стола, на котором вставлены ряды свеч. Стены были декорированы постерами с последними театральными постановками, в основном на ковбойскую тематику.
- Милое место, - произнесла я, и потом врезалась в колонну, покрытую бархатной тканью, чем заставила почти всю её рухнуть на пол. Мне удалось придержать правую часть колонны, до того как началась цепная реакция.
Меня передернуло, и я посмотрела на женщину, следившую за мной со странным, непонятным выражением лица. Она была очень похожа на Анжелу, за исключением глаз, которые у неё были темно-коричневыми, а не желтыми, и из-за глубоких морщинок, которые заставляли её выглядеть гораздо старше, чем ей было на самом деле. Она напомнила мне цыганку из старых фильмов.
- Я Клара Гарднер, - нервничая, произнесла я. – Я делаю школьный проект вместе с Анжелой.
Она кивнула. Я заметила, что она носит большой золотой крестик на шее в виде тела Иисуса.
- Ты можешь подождать ее здесь,- сказала она, - Анжела скоро будет.
Я проследовала следом за ней через арку в сам театр. Внутри было ужасно темно. Я услышала, как она отошла куда-то в сторону, а затем столб света озарил сцену.
- Выбирай любое место, - произнесла она. Как только мои глаза приспособились к темноте, я увидела, что театр наполнен круглыми столами, покрытыми белыми скатертями. Я решила не бродить по всему театру и уселась в ближайшее от меня кресло.
- Как вы думаете, когда подойдет Анжела? – наконец решилась спросить я, но женщина уже ушла.
Я ждала, наверно, минут пять, и уже начала терять терпение, когда, наконец, через боковую дверь появилась Анжела.
- Ух ты, извини, - говорит она, - оркестр закончился поздно.
- На чем ты играешь?
- На скрипке.
Я легко представила ее со скрипкой, упирающейся ей в подбородок, и играющей некоторые румынские мелодии.
- Ты здесь живешь? - спрашиваю я.
- Да. В квартире наверху.
- Только с мамой?
Она посмотрела на свои руки.
- Да, - отвечает она, - только мама и я.
- Я тоже не живу со своим отцом, - говорю я, - только с мамой и братом.
Она огляделась по сторонам, а затем задержала свой взгляд на мне в течение пары секунд.
