- Я и сама могла бы это сделать, - говорю я, уверенная в том, что он сделал это только для того, чтобы поддеть меня. Он улыбается, его улыбка легкая и расслабленная, и она каким-то образом заставляет меня почувствовать себя легче.
- Это окно может быть очень коварным, - вот все, что он говорит.
Я высовываю руку из окна и позволяю холодному горному воздуху течь сквозь пальцы. Такер начинает тихо насвистывать, мелодию, в которой я со временем узнаю «Danny Boy», песню, которую Венди пела на Весеннем Конкурсе Хоров. Его насвистывание звучит приятно, полностью попадает в мелодию.
Мы поворачиваем на шоссе перед школой.
- Куда мы направляемся? – спрашиваю я его.
- Хобек [57]. – я слышала, как это слово упоминалось в школе, и видела его на дорожных знаках вдоль шоссе. Здесь есть каньон Хобек, тропа Хобек, если я ничего не путаю, и железнодорожная станция Хобек. Куда из перечисленного мы направляемся, я сказать не могу. Мы проезжаем школу, едем вниз по шоссе около получаса, и вот дома исчезают и вокруг снова только горы и лес. Неожиданно мы оказываемся в крошечном, лишь с одним дорожным знаком городишке Хобек. Дорога разделяется надвое в виде буквы Y прямо перед центральным магазином города. Такер направляет машину налево, и затем мы едем вдоль гор, а справа от нас течет быстрая река с зеленой водой.
- Это река Снейк [58]? – спрашиваю я. Окно все еще опущено, и воздух бьет по мне, когда грузовик набирает скорость. Я засовываю руку обратно в салон.
- Нет, - отвечает он. – Это Хобек.
Я чувствую запах реки и низких сосен, преподающих к земле на стороне холма, и шалфея, тянущегося по другой стороне дороги.
- Мне нравится запах шалфея, - говорю я, делая глубокий вдох.
Такер фыркает. – Шалфей – истребитель. Он распространяется по земле со скоростью пожара, выпивает всю воду, впитывает все полезное из почвы, пока все остальное не погибает. Это милое маленькое растение, могу признать, но оно серое и в нем обожают прятаться клещи. Ты когда-нибудь видела клеща? – он бросает на меня взгляд.
На моем лице, видимо, отражается ужас, потому что он неожиданно закашливается и тихо добавляет, - Но шалфей действительно пахнет приятно.
Затем он съезжает с дороги на небольшую травянистую полянку.
- Мы на месте, - говорит он, поворачиваясь ко мне.
Мы паркуемся рядом с побитым бревенчатым забором, на котором висит большой оранжевый знак «Частная собственность. Будем стрелять в нарушителей». Такер поднимает бровь, будто проверяет, осмелюсь ли я на это. Он проскальзывает через зазор в ограде и подает мне руку. Я принимаю ее. Такер протаскивает меня через изгородь. Как только мы оказываемся на другой стороне, холм начинает спускаться вниз, к реке под крутым углом. Банки из-под пива разбросаны в кустах шалфея. Такер продолжает держать меня за руку и начинает спускаться по тропе, ведущей к огромному дереву, у самой кромки воды. Я неожиданно благодарна за крепость ботинок.
У кромки воды он оставляет свое полотенце у основания большого дерева и начинает стаскивать свою одежду. Я отворачиваюсь и начинаю медленно расстегивать пуговицы своей фланелевой рубашки. Мой купальник классный, убеждаю я себя. Я вовсе не скромница. Я делаю глубокий вдох и стягиваю с себя рубашку, а затем быстро снимаю джинсы и ботинки. И поворачиваюсь к Такеру. К моему облегчению, он смотрит на реку, хотя и может оценивать мою фигуру периферическим зрением, как мне кажется. Его красно-черные плавки длиной до колена. Все его тело золотисто-коричневое. Я быстро отвожу от него взгляд и сваливаю свою одежду и полотенце кучей рядом с него.
- И что теперь? – спрашиваю я.
- Теперь мы забираемся на дерево.
Я смотрю на ветви, которые слабо покачиваются на ветру. Несколько досок прибиты к стволу дерева наподобие ступенек лестницы. На одной из самых больших ветвей, которая простирается далеко над водой, кто-то закрепил длинный черный канат.
И, кажется, мы собираемся спрыгнуть с этого каната прямо в реку.
Я снова оглядываю реку, и она кажется невероятно далекой и быстрой.
- Думаю, ты решил убить меня в мой день рождения, - поддеваю я его, надеясь, что он не заметит вспышки страха в моих глазах. Потомки ангелов умеют плавать. Мы нуждаемся в кислороде так же, как и обычные люди, хотя и можем, полагаю, задерживать дыхание дольше.
Ямочка на его щеке появляется снова.
- Почему бы мне не начать первым?
И без лишних слов он начинает забираться на дерево, его ладони и ступни находят дорогу наверх так легко, будто он проделывал это уже тысячу раз, что в некоторой степени успокаивает. Когда он достигает верхних веток, мне уже сложно даже разглядеть его, я замечаю только тень его загорелых ног то тут, то там или всполох его волос на фоне листвы и солнца, а потом перестаю видеть его вовсе. Но канат вдруг вздрагивает.
- Поднимайся сюда, - зовет Такер. - Это комната для двоих.
