- Я надену эту куртку, - отвечаю я дрожащим голосом. Она лежит на полу рядом с кроватью. Должно быть, выскользнула из моих рук, когда ко мне пришло видение.
- Хорошо, - отвечает мама. – Думаю, тебе пойдет.
- Нет. В видении. Там я была одета в эту куртку.
Ее глаза чуть расширяются.
- Время подходит, - она аккуратно заправляет прядь волом за мое ухо. – Все проясняется. Это случится в этом году, в этот сезон пожаров, я уверена.
То есть уже через несколько недель. Всего недель.
- Что, если я не готова?
Она улыбается понимающе. Ее глаза снова мерцают тем странным внутренним светом. Она поднимает руки и вытягивает их над головой, зевая. Она выглядит гораздо лучше. Не такой усталой. Не такой измученной и разочарованной во всем. Она выглядит как раньше, словно готова подпрыгнуть и начать тренировать меня заново, будто она взволнована на счет моего предназначение и решительно настроена помочь мне добиться успеха с ним.
- Ты будешь готова, - отвечает она.
- Откуда ты знаешь?
- Просто знаю, - отвечает она уверенно.
Следующим утром я тихонько пробираюсь вниз и быстро съедаю чашку хлопьев, стоя прямо посреди кухни, ожидая, когда послышится знакомый гул машины Такера на подъездной дорожке. Мама пугает меня, появившись в тот момент, когда я наливаю стакан апельсинового сока.
- Ты сегодня рано проснулась, - она осматривает новую, «лесную» версию меня в спортивных ботинках, водонепроницаемых шортах, спортивной рубашке-поло и рюкзаком через плечо. Уверена, что выгляжу словно сошла с рекламы «Eddie Bauer» [67]. – Куда ты собираешься?
- На рыбалку, - отвечаю я, быстро проглатывая сок.
Ее брови поднимаются. Я никогда не ходила на рыбалку. Максимум мариновала лосось к обеду.
- С кем?
- С ребятами из школы, - отвечаю я, внутренне морщась. Не совсем неправда, уверяю я себя. Такер действительно парень из моей школы.
Она склоняет голову на одну сторону.
- А что это за запах? – спрашивает она, морща нос.
- Спрей для отпугивания насекомых, - москиты никогда не беспокоили меня, но съедали Такера живьем, если он забывал про спрей. Так что я пользовалась им из солидарности. – Все ребята пользуются им, - объясняю я маме. – Они говорят, что москит - национальная птица Вайоминга.
- Ну, теперь ты точно вписываешься в их компанию.
- Вообще-то, у меня и раньше были друзья, - замечаю чуть слишком свирепо.
- Естественно. Но эти новые, я полагаю. И другие.
- Неа.
Она смеется.
- Неа?
Я краснею.
- Хорошо, я стала говорить как ребята в школе, - объясняю я. – Ты часто это слышишь и начинаешь соответствовать. Джеффри делает то же самое. Он считает, что я до сих пор говорю слишком быстро, чтобы поверить, что я из Вайоминга.
- Это неплохо, - говорит она. – Вписаться в кампанию.
- Лучше, чем когда о тебе болтают на каждом углу, - говорю я нервно. Я только что заметила ржавый синий фургон, петляющий среди деревьев по пути к нашему дому.
- Должна бежать, мам, - я быстро обнимаю ее. И вот я уже за дверью, спускаюсь по подъездной дорожке, вскакиваю в машину Такера, пока та еще движется. Он вскрикивает и ударяет по тормозам.
- Давай, едем, - я посылаю ему невинную улыбку. Его глаза суживаются.
- Что с тобой такое?
- Ничего.
Он хмурится. Он всегда может сказать, когда я лгу. Это раздражает, что мне есть так много что скрывать от него. Я вздыхаю.
- Мама вернулась, - сознаюсь я.
- И ты не хочешь, чтобы она видела тебя со мной? – спрашивает он обиженно. Я бросаю взгляд через плечо, из окна фургона, и четко вижу мамино лицо за окном. Я машу ей рукой и затем снова поворачиваюсь к Такеру.
- Нет, глупый, - говорю я. – Я просто хочу поскорее научиться ловить рыбу.
Он все еще не верит мне, но разрешает уйти от темы. Он приподнимает свою шляпу «Stetson» [68]и салютует маме сквозь стекло. Ее голова сразу же исчезает из-за окна. Я расслабляюсь. Не то чтобы я не хочу, чтобы мама видела меня с Такером. Я просто не хочу дать ей возможность задавать ему вопросы. Или спрашивать меня о том, что, по-моему, я с ним делаю. Потому что я понятия не имею, что я делаю с Такером Эвери.
- Рыбалка – это легко, - говорит Такер через два часа, после того как продемонстрировал мне все элементы этого процесса с безопасного расстояния от воды, на траве вдоль реки Снейк. – Ты просто должна думать, как рыба.
- Точно. Думать, как рыба.
- Не смейся, - предупреждает он. – Посмотри на реку. Что ты видишь?
- Воду. Камни и ветки, и глину.
- Смотри внимательнее. Река – это особый мир, где переплетены движение и затишье, глубина и мелководье, свет и тень. Если ты посмотришь на реку как на ландшафт, в котором рыба обитает, будет легче поймать ее.
- Хорошо сказано. Ты что у нас ковбой-поэт?
Он краснеет, что я нахожу совершенно очаровательным.
- Просто наблюдай, - бормочет он.
Я всматриваюсь вглубь реки. Она действительно выглядит как кусочек рая. Здесь золотистые пылинки света скользят сквозь воздух, глубокие тени ложатся вдоль берега, осины и тополи колышутся на ветру. И над всем этим – сверкающая река. Она живая, торопящаяся и бурлящая, ее изумрудная глубина полна тайн. И, вероятно, полна чудесной, вкусной рыбы.
