Полная луна по-прежнему торчала в самой середине неба, и ее отражение плавало в центре этого идеального круга, ничем не замутненное. Ни ветерка, ни ряби на воде. Преследователи выбрали такую позицию, которая гарантировала им хороший обзор. «Монах» стоял к ним спиной совершенно неподвижно, как будто принимал какое-то решение.
«Вдруг этот тип — самоубийца? — неожиданно пришло Лайме в голову. — Сейчас он постоит, постоит, потом качнется-вперед и с головой уйдет под воду. Корнеев, конечно, бросится его спасать. Еще неизвестно, чем вся эта история закончится».
На одну секунду она отвела глаза от четкого силуэта — наклонилась, чтобы поправить ботинок, и именно в эту секунду что-то произошло. Что-то невероятное, потому что Корнеев практически в полный голос воскликнул:
— Мать твою!
Мгновенно вскинув голову. Лайма крякнула от неожиданности. Одним движением «монах» скинул свой балахон и оказался вовсе даже не мужчиной, а женщиной. Поскольку в настоящий момент женщина была абсолютно голой, выходило, что под балахоном у нее ничего не было. «Да никакой это не балахон! — внезапно осенило Лайму. — Это просто-напросто длинный банный халат. Если подойти поближе и приглядеться, он наверняка окажется разноцветным, может быть, в полосочку или в цветочек».
— Русалка, — прошептал Корнеев.
Лайма надеялась, что он имеет в виду исключительно красоту ее тела, от изгибов которого нельзя было оторвать глаз. Женщина наклонилась, поковырялась в траве, а когда разогнулась, в руках у нее оказался не то мешок, не то пакет. Она потрогала ногой жидкое серебро воды, присела и опустила в озеро руку. Как будто достала оттуда что-то и засунула в пакет. Повторила эту процедуру несколько раз.
Лайму при одном взгляде на нее пробрало до костей. Вряд ли вода была такой уж холодной, но вот лазить рукой в полной темноте в озеро… Одна, в таком месте, в такое время… Лайма только теперь обратила внимание на прическу женщины, которая на просвет напоминала головку астры — волосы были короткими, а пряди торчали в разные стороны — поднялась на цыпочки и выдохнула Корнееву куда-то в подбородок:
— Это Саша!
— Я уже понял, — шепнул он. — Что она делает? Ловит головастиков?
Лайма содрогнулась от отвращения и подумала, что если они сейчас окликнут бедняжку, одной нормальной певицей в стране станет меньше. Или одной свихнувшейся больше.
— Дадим ей уйти? — снова шепнула она, когда в ответ на ее нетерпеливые подергивания он наклонил голову. Плеск воды позволял им хоть как-то переговариваться.
— Думаю, пусть идет, командир. Если, конечно, у нее здесь не назначена встреча.
Никакой встречи у Саши назначено не было. Она некоторое время хлопала и шуршала своим пакетом, потом повесила его на ближайший куст, а сама принялась за омовение. Причем делала такие движения руками, словно намыливалась мылом.
«Какая отважная женщина!» — восхитилась Лайма про себя. Саму бы ее никакая сила в мире не заставила мыться в таком месте, да еще в полном одиночестве! Пользуясь «служебным положением», Корнеев не сводил с певицы глаз до тех пор, пока она не вышла из воды и не надела свою нехитрую одежку. Тогда он потянул Лайму за руку, заставив сесть на корточки. Мысль о насекомых, которые могут забраться под одежду, на некоторое время буквально парализовала ее.
Тем временем Саша накинула на голову капюшон и отправилась домой, освещая себе путь фонариком. Она прошла довольно близко от соглядатаев, но головой по сторонам не вертела и их не заметила. Лайма старалась дышать как можно тише, Корнеев возбужденно сопел.
Как только свет Сашиного фонарика поглотила темнота, он зажег свой собственный. Сразу стало как-то неуютно и неромантнчно.
— Что она тут делала? — спросил Корнеев вполголоса. — Насколько я могу судить, озеро должно быть глубоким.
— Может быть, оно мелкое, как лужа? — не согласилась Лайма.
— Разве ты ничего не чувствуешь? Я просто кишками ощущаю, что под нами — бездна.
— Не выдумывай.
— Раз уж мы сюда попали, давай проверим?
Лайма понятия не имела, как он собирается это проверять.
— Стой тут, — велел Корнеев, побежал к вехам, на которых была закреплена веревка, объяснив по дороге: — Мы привяжем к веревке гантель и опустим ее на дно. И поглядим, что будет.
Лайма подобралась к самой кромке воды. Стояла и смотрела, как ее напарник возится с уздами. Ей, конечно, было любопытно, насколько тут глубоко, но все же не до такой степени, чтобы долго тут задерживаться. Никакого практического смысла в измерении глубины спрятанного среди болот водоема она не видела.
— Это Дурное озеро! — напомнила она Корнееву. — Может, не будем в него ничего бросать? Мало ли что оттуда выскочит? Мы в него — гантель, а оно в нас какую-нибудь кикимору?
— Не выдумывай, командир. — Когда Корнеев чувствовал, что она побаивается, то мгновенно распускал петушиный хвост. — Если там что и водится, так только лягушки.
Лайма тут же подумала, что никакого кваканья слышно не было. Ох, и опасное место! Что это за болото, которое не квакает на все голоса?
Корнеев притащил на берег и сложил кольцами огромный моток веревки. И с удовлетворением констатировал:
