— Будем рассуждать логически, — начал Корнеев. — Если здесь не любовная история, значит, политические, военные либо экономические интересы иностранного государства. Далее. Какая в этой местности может быть политика? Считайте, никакой. Первые и даже вторые лица страны или их близкие родственники здесь также не проживают, я проверял. Теперь экономика. Залежей нефти, газа, алмазов, какого-нибудь стратегически важного сырья также не наблюдается. А всю приличную здешнюю землю уже наши скупили. Остается любимая всеми шпионами мира оборонная отрасль.
— Только вот в бедной Богодуховке промышленности никакой отродясь не было — ни легкой, ни пищевой, ни оборонной. Здесь и магазина нормального не было, пока наши милые соседи особняков не понастроили, — высказалась Лайма. — Я уже все тут облазила, а до того, как стать вдовой, все окрестности объездила.
— Ну и как? — заинтересовался Медведь.
— Никак. Мебельная фабрика, два кирпичных заводика, вагоноремонтное депо, консервный завод. А так по большей части всякие развалины, тяжелое наследие неэффективной советской экономики.
— И здесь ничего? — снова встрял Иван.
— Богодуховку общие тенденции не обошли — в ближнем лесу тоже стоят какие-то полуразрушенные строения. И забор уже ветхий, с дырками. Я походила вокруг — ничего особенного. Ни на какое производство не похоже. Местные говорят, бывший партийный санаторий. Надо бы на всякий случай там хорошенько полазить, но днем неудобно — могут увидеть. В ближайшее время снарядим ночную экспедицию — нельзя оставлять неотработанные до конца версии.
— Я продолжу? — поинтересовался невозмутимый Корнеев.
— Извини, извини, — спохватилась Лайма. — Мы тебя внимательно слушаем.
— Так вот что я подумал. Как будто очевидно — здесь не было и не может быть ничего серьезного. Все же на виду. Но ведь мы знаем, что такие заповедные места прямо-таки притягивают любителей что-то спрятать и желающих это «что-то» отыскать. При этом надо учитывать близость к столице.
— Я ничего не понял. Что это ты имеешь в виду? — спросил Медведь.
— Например, то, что ничего атомного или бактериологического здесь быть, по идее, не должно.
— А может быть, здесь арсенал спрятан? Или стратегические запасы пищи на случай ядерной войны? — оживился Медведь. — Давайте поищем!
— Пока твое дело — искать в архивах, — вернула его с небес на грешную землю Лайма. — Ты послушай Корнеева, он ведь тебе жизнь хочет облегчить.
— Облегчить мою жизнь может лишь одновременное закрытие на неопределенный срок всех архивов Российской Федерации, — уныло заметил Медведь.
— Ничего, ты закаленный, потерпишь, — прервала Лайма его стенания. — К тому же и женщины там интеллигентные, образованные — поддержат бедного мужчину, — ядовито заметила она.
Иван бросил на нее опасливый взгляд, крякнул и сказал, обращаясь к Корнееву:
— Продолжай, а то мне ехать скоро, не хочется глубокой ночью возвращаться в Москву.
— Собственно, главная мысль уже прозвучала. Если американца что-то здесь и интересовало, то, скорее всего, это могут быть секретные объекты, принадлежащие одному из силовых ведомств, не связанные с повышенной опасностью. А связанные так или иначе с космическими программами.
— Слишком очевидно, чтобы быть правдой, — вздохнула Лайма.
— А чаще всего очевидное и есть правда. — И Корнеев снова отвернулся к покинутому им ненадолго компьютеру.
— Иван, попробуй поискать что-то похожее, — подвела черту Лайма. — Понимаю, что военных тайн тебе не раскроют, но вдруг обнаружится какой-то намек, какая-то зацепка.
— Слушай, — с надеждой в голосе поинтересовался Медведь, — а начальник наш, в смысле — Орех, он ничем по своим каналам не поможет?
— Так он нам это поручил, значит, сам не может. Во всяком случае, по линии его ведомства там ничего привлекательного для американца нет. В этом он твердо уверен.
— А по другим ведомствам?
— Ну, кто здесь может оперативно помочь? Пока запрос составят и отошлют, пока те ребята решат, стоит ли отвечать, пока пришлют ответ… Могут, кстати, и отказать — причин найдется, если надо, сколько угодно.
— Хорошо. Я поехал. Счастливо вам, и — звоните, если что.
Медведь кивнул Лайме, пожал Корнееву руку и со всеми предосторожностями покинул дом.
Отринув всякие опасения и рискуя привлечь к себе излишнее внимание, Медведь решительно сузил круг поисков. Дело пошло живее, однако ни намека, ни полслова, нигде и ничего не нашел он об особой роли деревни Богодуховка в деле укрепления обороноспособности страны. Нашлась бумага, что во время Первой мировой в Тихорецке был создан резервный склад боеприпасов. И все.
Вечером Медведь сидел на кухне, уставясь невидящими глазами в список архивов, исчерканный красным карандашом.
