Тут уж все вроде поняли, что беды не будет, смотрят, раззявивши рты, что дальше станется, а кто и за вепрем в меду потянулся — на пиру все ж таки сидят. Лавку упавшую назад воротили да снова по местам рассаживаются. Уж заспорили, кто где сидел, — не до медведя стало. На пиру угощаться надобно, не шибко отвлекаясь, а то все перепела с брусникой перед твоим носом разлетятся.
Коркут замер — боится резкое движение сделать, чтобы медведь на девчонку не бросился. А получается, будто девка с косматым зверем в плен его взяли — заморочили своим танцем, ноги оплели, двинуться не дают.
Тут уж Жердяй подоспел, передала ему Нежданка косолапого, разжала ладонь да скормила Гуляше оставшиеся ягоды. Коркут, наконец, опомнился, да метнул со злости кинжал в ближайшую рябинку. Воткнулся клинок острый в дерево, задрожал — тут снова все ахнули.
А Нежданка развернулась к Коркутхану да взглядом на свой платок в траве показывает — подними, мол.
Прямо в глаза смотрит. И откуда та дерзость в ней взялась — сама не знает. Надышалась, поди, жаром степным. Очень уж прикрыться лебедями хотелось, да не наклоняться же ей самой в соромном платье за тем платком. А кого еще попросить?
Улыбнулся Коркут — скривил губы, взгляд от девки не отводит, присел на одно колено, платок, не глядя, поднял да протянул. Дернула она с силой, да ткань тонкая легкая долго струилась — из его жилистой руки в ее ладошку перетекала. И все это время они смотрели друг другу в глаза, никто взгляд не отвел.
Гости уж снова чарки поднимают, им не до страстей меж нянькой и княжьим пленником. Прозор скоморохам велел медведя к дереву подальше привязать и больше с ним к гостям не подходить. Белояру маменька пот со лба утирает. Не ожидал он красоты такой под платком с лебедями узреть. Да, и медведя испужался.
Морица притихла, губу закусила — много бы она отдала за то, чтобы на нее кто так смотрел, как Коркут в сторону няньки зыркает. А Славка — та совсем бедовая — с огнем играет. Ну, уж, поди, доиграется скоро.
Урюпа по началу не понял, почему Балуй ему рот зажал, когда скоморохи в няньке Озара разглядели. Не сразу признали, а — как с медведем в пляс пошла. Да, Балуй уж объяснил всем доходчиво, но слова те в бересту не нацарапаешь, не годятся они для книжек и через тысячу с гаком лет.
Весь вечер перед сном Славка рассказывала княжичам про то, как брат ее Озар скоморохом стал, как научился медведя не бояться да ее, сестрицу, научил. Вот уж бывает у людей такая жизнь, что любой сказки поинтересней да пострашнее. Шибко малые ее просили — уж откликнулась, рассказала Где правду не могла открыть — там уж присочинила.
Пировали гости в терему до самого рассвета, да не все так долго за столом оставалися.
Уложив Олега с Игорем спать, Неждана вернулась к себе в горенку. Не забыла о ней княгиня Рогнеда, даже в такой день не забыла, — на постели стопкой лежали новые рубахи на выход и сорочки нательные, два передника да платки на каждый день. Надела девчонка самую тоненькую сорочку — жарко сегодня слишком, да спать собралась ложиться. Тут что-то ей не понравилось за дверью — замерла и прислушалась. Ничего не слыхать, от того неспокойно сделалось.
Терем весь от — крыльца до острой крыши из дерева сложен — стены бревенчатые, полы дощатые. Дерево — живой материал, вот он своей жизнью и живет. То доска какая усохнет — щель появится, то тут скрипнет, то там на свой лад запоет. Выучила уж Нежданка все голоса на втором этаже рядом со своей горенкой, рядом со спальней княжичей, к шагам завсегда прислушивается. Вернее — оно само как-то слышится. Привыкла уж чутко спать на постоялых дворах.
Прямо подле ее двери доска скрипучая — наступят на нее, и она недовольно загундосит, как старуха простуженная.
Чуть дальше доска вздыхает, что красна девка, которой сызнова медовый пряник на чужом празднике не достался. Щель рядом — там ветер гуляет. Шагнут на доску, она ниже продавится — засвистит ветер погромче, да и вздох сразу слыхать.
Со стороны спальни княжичей две доски-трескучки, на какую ни ступи — звук, как хворост в костре горит. Так уж, коли кто идет по терему слева направо, то слышно сначала скрип, потом вздох, потом треск. А, коли идут справа налево, то все в обратном порядке повторяется.
А вот, ежели, как сейчас, скрип слышно хорошо было, а до пряничного вздоха не дошло — так то одно только значит — кто-то подошел к Славкиной двери и там стоит. И почто стоит? Чего замышляет?
Да, кому ж такое понравится? Вздохнула девчонка устало заместо той доски, что упрямо молчит, накинула на плечи платок с лебедями, до коленок им обернулась, да отворила. Мало ли, кто там. Вона дверь в горенку к княжичам совсем рядом, мож, опять злыдня какая по детские души пришла.
