— Это просто бред какой— то, — резюмирует он, все еще выглядя обескураженным. — Только тебе мог прийти в голову такой сумасшедший план.
— У меня просто не было других вариантов, — говорю в отчаянии. — Так ты поможешь мне?
— Не знаю, надо подумать, — вздыхает Мурад, направляясь к двери. — Принеси Амира в зал, когда он закончит есть.
Этот невыносимый мужчина просто уходит, оставляя меня в подвешенном состоянии, и мне хочется заплакать, потому что нутро подсказывает, что Мурад не согласится. А я не знаю, как мне быть, если он откажет. Я не могу вернуться в дом отца! Просто не могу…
Жениться! На Самире!
Нет, эта девчонка явно сошла с ума, раз додумалась до такого. Кто вообще так делает? Фиктивный брак, чтобы уйти из— под опеки отца? Бред!
Я выхожу во двор, чтобы проветриться и переварить все услышанное. Слава Богу, эта девчонка хоть фиктивный брак предложила, а не настоящий, а то с нее станется, а мне потом выслушивай причитания мамы о том, почему я не хочу жениться на ее идеальной Мире. Тьфу!
— Что это ты здесь делаешь? — незаметно подходит ко мне сзади мама.
— Ничего, просто вышел подышать.
На ее лице проступает понимание.
— Значит, Мира уже поговорила с тобой?
— Да уж, поговорила, — издаю смешок. — Мам, ну хоть ты мне скажи, что не считаешь это чем— то нормальным!
— Не считаю, конечно, — соглашается она. — Я была против с самого начала, Мурад. Но чем больше времени проходит, тем яснее понимаю, что других вариантов нет. Отец Миры приходил сюда, угрожал усложнить нам жизнь, чтобы мы сами выгнали ее из своего дома. Он влиятельный человек, сынок. Ходят слухи, что его скоро изберут в партию Батыра. Я не сказала об этом Мире, не то бедная девочка поймет, что именно ради своей карьеры он хочет ее вернуть, а не из— за проснувшихся отцовских чувств. Она, конечно, подозревает, что дело в какой— то выгоде, но ведь он ее отец и девочка наверняка надеется на лучшее. Не хочется разбивать ей сердце снова.
— То есть, ты все— таки считаешь, что мне стоит согласиться на ее предложение? — подытоживаю я.
— Если ты не планировал и вправду жениться в ближайшее время, то почему бы и нет? — осторожно говорит мама. — Не представляю, как буду жить без Миры одна.
— Ты могла бы переехать ко мне, — предлагаю в который раз.
— Не хочу, Мурад. Я не люблю Москву, ты же знаешь. Больше, чем на неделю, меня не хватит.
— Тогда хотя бы приезжай, — прошу ее. — У меня больше не будет возможности взять отпуск в ближайшие полгода. Ты могла бы приехать ненадолго с Амиром.
— А что с Самирой? — испытующе смотрит на меня мать.
— Мне нужно обдумать варианты, мама. Не дави. Не хочу так быстро снова жениться, даже фиктивно, но если не останется другого выбора, то я сделаю это.
— Хорошо, сынок, поступай, как лучше для тебя, — треплет меня по плечу мама. — Пойдем в дом. Амир проснулся и поел, так что у него сейчас самое бодрое время.
Как только мы заходим я слышу громкий визг. Это Самира играет с ребенком, кусая его за животик и заставляя издавать довольные звуки. Когда я уезжал, Амир еще не был таким активным и я чувствую внезапный приступ ревности к Самире. К тому, что она постоянно рядом с ним, в то время как я — родной отец, вынужден довольствоваться фото и видео.
— Смотри малыш, папа пришел, — заметив меня, воркует она нежным голосом, которого я раньше от нее не слышал.
Подняв Амира на руки, она поворачивает его в мою сторону и он смотрит на меня изучающим взглядом, начиная взволнованно размахивать руками.
— Пельмеш обожает новые лица, — говорит Самира, задевая меня этим сильнее, чем думает, ведь я для него уже новое лицо, память— то у малышей короткая.
Да и эта дурацкая кличка! Почему она продолжает называть его пельмешом? Я в прошлый— то раз едва сдержался, чтобы не начинать препирательства с ней, но до чего же раздражает!
— Пойдем, Мира, поможешь мне разобрать вещи, — тактично уводит ее мама, зная, что я хочу остаться с сыном наедине.
Та, к счастью, соглашается. Кладет Амира в подвесные качели и идет за мамой в ее спальню. Я сразу же спешу взять малыша на руки. Не передать словами чувства, которые я испытываю, прижимая к себе его крохотное тельце. Амир не возражает, только цепляется пальчиками за мою рубашку и смотрит внимательно темными глазами, удивительно похожими на мои собственные.
— Ну, привет, сынок… — шепчу растерянно, а он в ответ хмурит бровки и неожиданно срыгивает, обдавая меня солидной струей рвоты.
Вот тебе и приветствие, блудный папаша!
Мне отчего— то становится смешно. Я держу мальца на вытянутых руках, чтобы не испачкать, ведь он умудрился остаться чистеньким, испортив лишь мою рубашку, и иду в спальню, чтобы переодеться. Не хочу звать женщин, это наше с ним время, так что я кладу малыша в его кроватку, вытерев ему рот, и достаю одну из своих футболок, а также влажные салфетки, чтобы вытереться самому, не переставая посмеиваться. Может нервы шалят, потому что объяснения этому веселью нет. Ребенок просто срыгнул.
