Однако, не успеваю я стянуть с себя рубашку, как раздается громкий рев. Амир начинает плакать. Недоволен тем, что его положили? Подхожу и быстро беру обратно, и, о чудо, малец сразу же замолкает!
— Ах ты манипулятор мелкий! — звонко чмокаю сына в пухлую щечку. — Не хочешь в кроватку, да?
— У вас все в порядке? — спрашивает внезапно появившаяся Самира и обернувшись, я с удивлением вижу, как она взглядом широко раскрытых глаз скользит по моему обнаженному торсу, прежде чем резко отвернуться, покраснев, как рак. — Ой, прости! Я позже зайду.
Девчонка убегает, словно я там полностью голый стою, и ее смущение для меня такое необычное явление, что я еще долго пялюсь на дверной проем, думая, что это, черт возьми, было? Всегда придерживался мнения, что она далеко не традиционная скромница и опыт у нее имеется, тем более, что она несколько лет жила во Франции, а теперь Самира ведет себя, как трепетная лань. Картина, честно говоря, сомнительная.
Мне хочется себя ударить. Даже избить. За тупость, за слабость — как это не называй. Потому что я, черт возьми, никак не могу перестать смотреть на этого чертового Мурада с тех пор, как увидела его голый торс. Очень накачанный торс с четко очерченными мускулами. Фу, дрянь!
Я ведь знала, что он привлекательный. То есть, это всегда было очевидно, просто он настолько раздражающий человек, что я не обращала внимания на его внешнюю красоту. А сейчас он появляется, весь такой спортивный, я бы даже сказала чрезмерно, потому что до смерти Луизы он хоть и был в форме, но все же его фигура не была такой мощной, как сейчас. Видимо, кому— то явно не достает женского внимания, потому что я сомневаюсь, что этот святоша с кем— то встречается без намерений жениться, и заменяет секс занятиями спортом.
«Какое тебе дело, Мира?» — просыпается ехидный внутренний голос.
А никакого! Совершенно. Я просто размышляю. Блин, но перестать наблюдать за ним все равно не могу! Смотрю украдкой за ужином, как на его голых предплечьях проступают вены, как его тонкие и длинные пальцы крутят вилку, какие у него большие ладони. И внутри что— то сладко замирает.
«Это просто гормоны разыгрались» — успокаиваю себя.
Потому что так оно и есть. Я отреагировала бы подобным образом на любое привлекательное мужское тело. Ради Бога, это же Мурад! Еще пара дней и мое внезапное помешательство пройдет.
— Мира, с тобой все в порядке? — врывается в мои мысли голос тети.
Я моргаю и с ужасом понимаю, что все это время пялилась на Мурада. Вернее, на его руки.
— Да, я просто задумалась, — пытаюсь сгладить свой промах.
К счастью, в этот момент раздается плач пельмешка, который спасает меня от дальнейшей неловкости, и я спешу к нему, пробормотав, что позже доем.
— Ты мой спаситель, Амирка, — целую его в лобик, неся в ванную.
Малыш проснулся, потому что обкакался. Наш маленький господин любит чистоту и уют, так что немедленно сообщает о дискомфорте громким криком. Я решаю его искупать, потому что это займет больше времени, дав тете и Мураду закончить ужин без меня, и сначала убрав грязный подгузник и подмыв малыша, раздеваю его и укладываю в детскую ванночку с подставкой, начиная поливать водой. Пельмеш не любит играться с игрушками во время водных процедур, он просто расслабляется, как султан на троне, и позволяет себе наслаждаться теплой водичкой и моим вниманием.
Закончив, я заворачиваю его в большое полотенце и несу в нашу спальню, удивленно ойкнув, когда обнаруживаю в ней Мурада.
— Я зашел взять свою одежду, — объясняет он, стоя у шкафа. — Ты его купала?
В голосе звучит любопытство и он с интересом смотрит на замотанного в полотенце пельмешка.
— Да, — отвечаю, избегая смотреть на него и укладывая малыша на кровать. — Сейчас у нас будет массаж, а через час он поест и я его уложу. Он проспал всего двадцать минут.
— Я хочу посмотреть, — с вызовом заявляет мужчина, словно я могу его выгнать.
Хотя, я бы хотела. Его присутствие нервирует. А уж когда он садится совсем рядом с лежащим сыном, я задерживаю дыхание, потому что в нос бьет запах его парфюма, который мне кажется очень приятным и волнующим.
«Права была тетя, мне замуж нужно, — сердито думаю про себя. — А то тянет ко всяким идиотам, неизвестно, до чего еще дойдет. Завтра я на продавца в магазине по— другому начну смотреть?»
— Ты чего застыла? — бесцеремонно вмешивается в мои мысли Мурад.
— Вспоминаю, куда положила масло, — огрызаюсь я, подходя к тумбочке, где оно хранится.
— А ты не навредишь ему массажем? — спрашивает он.
— Меня учил профессиональный массажист, к которому я его водила, — отрезаю, оскорбившись.
— Тогда почему не продолжила водить? — хмурится этот недопапаша. — Деньги же есть.
— Переехал он! И вообще, чего ты ко мне прицепился? Я прекрасно умею ухаживать за ребенком и у меня есть мозги в голове, чтобы знать, что в обращении с малышами самодеятельность недопустима!
