Доведенный этим крайне скудным разговором до белого каленья, я засел в библиотеке, читая о… сусликах. К тому моменту, как я осознал это, больше половины книги было прочитано. Оставив меня в библиотеке, эльф ушел, очевидно, посчитав, что тут я не смогу украсть или сломать что-то по-настоящему ценное. Но когда я захлопнул книгу, то сразу же увидел стоящего передо мной домовика. Он сверлил меня крайне возмущенным взглядом, пока передавал письмо. Должно быть, он после этого вымоет свои лапки с хлоркой. Письмо, оказалось от Флер, она в достаточно ярких красках описывала, как Дюпонт пытался пригласить одного бедного паренька на свидание.
— Ты обещал объяснить мне, почему заклял меня, — увлекшись содержанием письма, я совсем упустил из виду момент, когда Гермиона села на диван рядом со мной.
— Верно, но сначала я должен поблагодарить тебя за то, что ты никому не рассказала о произошедшем, — тщательно складывая письмо, я бросал мимолетные взгляды на серьезно настроенную Герми.
— Я не была до конца уверена, что ты использовал непростительное заклятие, — что же значит, мне повезло в этом, а не в великодушие.
— В любом случае, я рад, что ты ничего не сделала, — повернувшись к ней и сев поудобнее, я решил выкинуть одного из своих козырей. — Ты читала когда-нибудь о том, как можно поработить разум человека?
— Ты дал мне книги, я их прочитала, — не совсем понимая суть моего объяснения, ответила она.
— Хорошо. Как это можно сделать? — проще всего договорится с Гермионой — это позволить ей показать свое превосходство в том или ином предмете.
— Заклятием Империо, — не принимая правил моей игры, Герми решила стоять на своем.
— Как еще? — упертых баранов на поле может быть больше, чем одна единица.
— Можно наложить порчу на какой-то предмет, если человек будет находиться рядом, то заклятие будет воздействовать на него. Но результатом такого воздействия будут галлюцинации, — быстро начала рассказывать Гермиона.
— Хорошо, ты права — в таком случае будут галлюцинации, — перебив ее, произнес я. — Но давай рассмотрим другой случай. Допустим волшебник, который зачарует предмет, например тетрадь, окажется весьма воодушевленным и хитрым. И если простых галлюцинаций ему будет мало, он наделит тетрадь, определенными чертами своего характера: разговорчивостью и жестокостью. Что будет, если эта тетрадь попадет не в те руки и, написав в ней что-нибудь, ничего не понимающий подросток получит участливый ответ. Представь, до чего этот проклятый предмет сможет довести человека не слишком уверенного в себе?!
— До крайне неразумных поступков, — тихо ответила Герми, складывая все мои подсказки. — Ты специально подкинул эту тетрадь Джинни? — складывая, но придя к неверному результату.
— Это не моя тетрадь, я вряд ли когда-нибудь решился бы на создание подобной вещи, — достав дневник Реддла из кармана, я протянул его Гермиона.
— Том М. Реддл, — внимательно рассмотрев тетрадь, увидела она инициалы.
— Верно, тетрадь его — он создал ее, чтобы… — убивать таких как ты. Чтобы стать редкостным уродом, прийти в мой дом и разрушить мою жизнь. — Чтобы создавать неприятности для учеников в школе. Ты ведь знаешь, что случилось с миссис Норис?
— Да, — отдавая мне тетрадку, согласилась Герми. — То есть ты хочешь сказать, что Джинни находясь во власти этого предмета, напала на кошку?! Но как такое возможно? Почему она не сопротивлялась? — наконец придя к правильному выводу, воскликнула она.
— А почему ты не сопротивлялась? — лукаво спросил я.
— Но… я… Это было так странно, казалось, что нет ничего проще исполнить твою просьбу и это не казалось чем-то плохим, — сдавленно призналась она.
— Заклятие, которое я наложил на тебя, было совсем слабым. Ты сделала это скорее из уважения ко мне, и потому что это не показалось тебе странным. Если бы ты чуть поразмышляла, подумала, почему я попросил тебя, а не обратился сразу же к Джинни, чары бы спали, но уважение ко мне сыграло плохую шутку для тебя. В случае же Джинни все намного хуже. Волшебнику, создавшему эту вещь не важно, что будет с теми, кому он отдаст приказ. Он просто забирает у них волю, заставляя, подчинятся себе.
— С Джинни все будет хорошо? — участливо спросила Гермиона.
— Да. Теперь она не пишет в дневнике и на нее никто не воздействует. Но боюсь, она винит себя за инцидент с кошкой. Может быть, ты предложишь ей свою помощь с учебой, чтобы ей было не одиноко?!
— Да, конечно, — с готовностью согласилась Герми.
— Это был самый легкий способ добыть дневник, чтобы больше никто не пострадал. Но все равно мой поступок был крайне невоспитанным и некультурным. Прости меня, Гермиона, — сердце бухало так громко, что мне казалось, что она должна была услышать. Пусть Гермиона теперь и не мой друг, но я все же хотел бы получить ее прощение.
— Ты правильно поступил. Неприятно, но правильно. Каждый из нас вынес что-то полезное для себя из этой ситуации. Так что ничего, Джаспер, я не обижаюсь на тебя, — неуверенно похлопав меня по руке, произнесла она. Камень упал с души.
