— Какими бы не были законы, я никогда не поступлю так, — быстро выпалив это, я выбежал из библиотеки. Каким бы мой ребенок не родился, я никогда не поступлю с ним так, как поступил наш отец. Законы, традиции, обычаи — все это пустой звук, если ты любишь…. А любил ли он нас?!
* * *
Легко было догадаться, когда Гарри, наконец, решился и поговорил с отцом. К тому же это его признание. Может Джеймс и не хотел, чтобы Гарри походил на меня, но теперь он как раз всеми силами и будет стремиться к этому. Отец, выкинувший ребенка на улицу, явно не авторитет для мальчика, считавшего себя сиротой. В последний день каникул, перед нашей отправкой в школу, я все же зашел в кабинет, чтобы взглянуть на Джеймса. Мне хотелось позлорадствовать и все те оскорбления, что он вылил на мою голову, не смогли стереть с моего лица ухмылки. Ты, наконец, получил по заслугам, Джеймс Поттер.
Вернувшись в школу, мы с Гермионой начали присматривать за Джинни. У нее, конечно, это получалось намного лучше, чем у меня. Без постоянного общения с Реддлом через дневник его влияние стало ослабевать и малышка Уизли начала вспоминать, что творила. Это заставляло ее нервничать и чувствовать себя слишком неуверенной. Так что когда Джинни стала избегать Герми, я понял, что пришла моя очередь вмешаться.
Точно выяснив, в каких теплицах и когда будет заниматься первый курс Гриффиндора, я сбежал со своих занятий и прокрался в те теплицы. Может мантия-невидимка и скрывала меня от всех, но в довольно тесном пространстве теплицы быть незаметным все равно было сложно, поэтому я постарался сделать гадость как можно быстрее. Саженцы, которые ребята пересаживали, были довольно безобидными, если не считать того, что они плохо реагировали на кровь. Как только чувствовали ее аромат в воздухе, впрыскивали в поранившегося человека парализующие вещества. Именно поэтому все ребята работали в перчатках и очень осторожно. Но судьба улыбалась мне сегодня: Колин Криви размахивал своими ножницами рядом с Джинни, так что мне понадобилось совсем чуть-чуть изменить траекторию очередного взмаха, чтобы посадить на руке Джин порез. Плетей растения было очень много и если бы они все набросились на Джинни, то она бы не выжила, поэтому я позволил лишь одному растению впрыснуть свое вещество в порез, а остальные придержал, пока мадам Стебль не пришла на помощь. Отчитав Колина, профессор приказала всем сложить инвентарь и отправляться на другие занятия, а сама же понесла Джин в больничное крыло.
Вообще-то имей я возможность, долго находится с Джинни в одной комнате, на такие крайности идти бы не пришлось. Но у меня такой возможности не было, поэтому пришлось ее спровоцировать. Мадам Помфри использовала зелье, которое должно было снять парализующий эффект, но полностью оно должно было подействовать лишь через три часа. Три необходимым мне часа.
Когда целительница ушла, я наложил на Джинни заклятие сна и принялся подчищать и подправлять ее воспоминания. Разумеется, я не собирался стирать ее воспоминания о дневнике и том, что она сделала, подчинившись ему, мне было нужно лишь унять ее вину и отчужденность от остальных детей. Это было очень сложным и кропотливым занятием: одно мое неверное решение — одна стертая эмоция — и Джинни станет совершенно другим, не очень приятным человеком. Так что мне едва хватило тех трех часов.
Но наблюдая за Джин за ужином, я убедился, что все сделал правильно: она не старалась спрятаться ото всех, как раньше, но и не навязывалась. Она была простым уставшим подростком, немного чувствовавшим вину и отчужденность, но она открыто улыбалась Гермионе и братьям, так что все с ней будет хорошо к концу года.
— Только не говори мне, что тебя потянуло на маленьких девочек. Ты разобьешь мое сердце, — настороженно протянул Эммет, изучающе меня рассматривая.
— Я никогда не поступлю с тобой так жестоко, — усмехнувшись, я похлопал его по плечу.
— Это хорошо, а то меня немного пугает, что ты уже вот как полтора месяца присматриваешься к маленьким гриффиндоркам, — услышь кто-нибудь посторонний все реплики Эммета обращенные ко мне и у того человека сложилось бы обо мне очень плохое мнение.
— Знаешь, Эмм, меня немного пугает, что ты так пристально все это время наблюдал за мной, — чуть отодвинувшись от него, настороженно протянул я. Эммет широко улыбнулся и стал придвигаться ко мне.
— Между прочим, ни один Эммет заметил твой странный интерес, — оказавшись прижатым к ухмыляющемуся Натану, я огляделся по сторонам в поисках помощи.
— Знаешь у тебя такое забавное выражение лица, Джаспер, будто ты сейчас закричишь: «Помогите, насилуют», — рассмеялась Доминика, бросив в меня кусочек булочки.
— Ничего смешного, меня уже однажды застали врасплох, больше я повторения такого не хочу, — как вспомню, как Лукас ко мне приставал, так дурно и становится. Как только до этих трех придурков дошло, они захохотали так громко, что все слизеринцы стали с опаской на нас посматривать.
