Интересно, а кто из эльфов сказал маме, что в доме появился гостья? Надо же было так сказать «молодая хозяйка». Молодая хозяйка… молодая… Какого черта все они думают?! Флер просто мой друг никакая она не хозяйка! Поймав себя на мысли, что наворачиваю уже шестой круг по кабинету, я остановился и, глубоко вздохнув, попытался успокоиться. Легкий стук в дверь вывел меня из медитации.
— Да, войдите, — даже не разворачиваясь к двери, я мог сказать, что пришла Флер.
— Джас, я все хотела спросить, а почему часть дома разрушена? — действительно, когда впервые оказываешься здесь, хочется знать ответ на этот вопрос.
— О, это увлекательная история, — восторженным голосом ответила мама. Просто стоять посереди комнаты с закрытыми глазами для меня уже не представлялось возможным. Невозмутимо пройдя к окну, я сел на подоконник, ожидая услышать ту самую «увлекательную историю». Флер присела в кресло. — Вы знаете что-нибудь из истории рода Эвансов, юная леди?
— Заклятие, которое некоторые недалекие волшебники используют для порабощения вейл, было придумано мужчиной вашей семьи, — да уж Флер нашла, что вспомнить.
— Верно. Между прочим, тоже весьма романтичная история. Но не суть — мы о доме. Волшебники рода Эвансов считаются одними из первых, их магия и состояние всегда было предметов зависти многих других. Так вот однажды когда алчность некоторых семей зашкалила, они решили напасть на имение и убить хозяев. Тогда в семье еще не было наследника, и род бы прервался. Эти люди были друзьями семьи, так что защита пропустила их на территорию дома, но внутрь они зайти не решились. Обойдя дом кругом, и встав в саду, они стали атаковать комнату, где раньше был кабинет хозяев. На их беду там была только хозяйка дома. После нескольких разрушающих заклятий кабинет рухнул, погребая под своими обломками женщину. К тому моменту как упал последний камень в сад аппарировал мастер Эванс и расправился с предавшими его друзьями. Его супруга не выжила, и тогда он решил, что не будет восстанавливать это крыло, в напоминание о том, что друзей нужно выбирать тщательнее, потому что из-за глупых слухов и алчности они могут забрать у тебя самое дорогое.
— Не слишком радостная история, — тихо заметила Флер.
— В нашей семье мало радостных историй, но я надеюсь, что Джасперу и Гарри удастся это исправить. Кстати, милый, может быть ты, наконец, представишь нас друг другу?!
— Флер Делакур хочу познакомить тебя со своей матерью Лили Эванс, — это было довольно странно представлять человека портрету, но за неимением лучшего…
— Я бы непременно пожала вашу руку, Флер, если бы могла, а так мне остается только заметить, что вы прекрасна, — мама мягко улыбнулась, чуть смутив Флер своими словами.
— Что же тогда мне следует сказать, что Джаспер очень похож на вас, и вы можете им гордиться, — хотя это, наверное, для меня странно: знакомиться с портретом. Флер отлично с этим справилась. Перекинувшись еще парой незначительных слов с мамой, Флер ушла.
— Она очаровательна, Джаспер, — невозмутимо заявила мама, хотя я уже добрых десять минут сверлил ее недобрым взглядом.
— Она — вейла. Я хотел узнать, не сохранилось ли у вас каких-нибудь вещей Питера?! — попытался быстрее закончить этот неприятный разговор.
— Да, несколько его еще школьных подарков Джеймсу кажется, хранятся где-то на чердаке имения Поттеров.
Вечером, оставив Флер обсуждать с эльфами меню на предстоящий праздник, я переместился к имению Гарри. Эльфы пропустили меня внутрь, но со своей обычной паранойей следили за каждым моим шагом. На чердаке аккуратно валялось много различных вещей, в том числе и один магический портрет с толстым мужчиной-казначеем. Должно быть, он был здесь смотрителем. Попросив мужчину пригласить в гости Джеймса, я присел на один из старинных хоббитских табуретов.
— Что тебе здесь нужно? — без приветствий и радостных восклицаний поинтересовался папа.
— Какая-нибудь вещь Хвоста, — ответив точно по делу, я безразлично рассматривал хлам.
— Зачем тебе? — как-то слишком уж заинтересованно поинтересовался он.
— Хочу найти его и вздернуть на виселице, — от души улыбнувшись, ответил я.
— На полке у окна плюшевый медведь он сделал его сам, подарив мне на девятилетие, — идея расправы над старым другом Джеймсу Поттеру явно пришлась по душе. Забрав замызганного медведя, я вернулся домой. Теперь у меня было все, что нужно для ритуала и освобождения из-под стражи Сириуса и заточения Питера. Но вот незадача: я был немного зол на Сириуса, за его столь явное предубеждение ко мне в детстве, и не особо хотел его освобождать.
