С нашей последней встречи он нисколько не изменился. Точнее, с предпоследней. Во время того злосчастного ритуала профессор на себя обычного был похож лишь отдаленно. А сейчас передо мной стоял все тот же классический интеллигент в круглых очках и с чуть растрепанной бородой, очень похожий на булгаковского профессора Преображенского в исполнении Евстигнеева. Но перед глазами почему-то стоит совсем другой образ — жесткий и собранный монстр в человечьем обличье. Точнее, не монстр, а ученый-фанатик, не видящий в своих жутких действиях ничего предосудительного. Что самое важное, ничто из этих образов не является маской — просто две ипостаси одной и той же личности. Бывает такое, когда в обычной жизни человек мил и общителен, а на работе — сух и даже жесток. В особенности такие метаморфозы свойственны ученым и хирургам. Но тут ситуация намного сложнее. В голове профессора водятся такие тараканы…
Пока в моем многострадальном мозгу метались сумбурные мысли, профессор смотрел на меня с искренним беспокойством. Он остался стоять на месте, не предпринимая попыток приблизиться.
— Игнат Дормидонтович, на вас лица нет. Пожалуйста, присядьте, голубчик, и попробуйте водки. Порой она бывает лучше любого лекарства и является хорошим антишоковым средством.
У меня тоскливо засосало под ложечкой. Сразу вспомнились те тихие вечера, когда мой старший друг точно тем же менторским тоном вещал об интересующих нас обоих вещах.
Как сомнамбула я двинулся к столу и занял единственный свободный стул посредине длинной стороны.
— Не стесняйтесь, господин Силаев, — неожиданно проскрипел голос Дракулы, — как у вас говорят: чувствуйте себя как дома, да не забывайте, что в гостях.
По-русски Дракула говорил безупречно, чем еще больше удивил меня, хотя, казалось, дальше уже некуда.
— Вы говорите по-русски? — совершенно бесконтрольно вырвалось у меня совсем не то, что хотелось спросить.
— Я знаю шестнадцать языков, — безэмоционально ответил вампир, — потому что существую очень долго, по вашим меркам, но при этом не утратил интереса к окружающему меня миру.
Да уж, мою новую жизнь можно назвать какой угодно, но только не скучной. Это безумие какое-то! Ну вот как можно спокойно сидеть за обеденным столом с тем, кто еще недавно собирался посадить тебя на кол, и с тем, кого я сам посадил в тюрьму? А может, все намного прозаичнее — просто удар в лоб оказался сильнее, чем я думаю, и это всего лишь бред контуженного человека?
Не удержавшись, я даже ущипнул себя за руку. Хотя так вроде проверяют, не спишь ли ты.
А как тогда можно протестировать степень бреда?
Одно хорошо: водка на столе была вполне осязаемой, обоняемой и выпиваемой. Явно позволив себе бестактность, я дотянулся до графина и набулькал полный фужер. Водка ушла вниз аки родниковая вода — и, к сожалению, с тем же эффектом. Даже пустой желудок не способствовал опьянению.
— Игнат Дормидонтович, я вижу, вы все еще не можете прийти в себя, — обеспокоенно произнес профессор. — Да не волнуйтесь вы так, голубчик.
А Дракула в это время с явным интересом наблюдал за поведением теплокровных, так сказать, в неестественной среде.
И все же ухнувший в желудок фужер водки не мог остаться без последствий. В животе потеплело, а в голове немного зашумело. Зато мысли наконец-то пришли в норму. И первое, что я сделал, — это плотно закусил, тем самым давая себе фору в предстоящем разговоре. А он точно будет непростым.
Поедая что-то похожее на залитый соусом шашлык, я внимательней присмотрелся к хозяину всего этого безобразия. Нужно отдать должное, загримировали упыря отлично. В таком облике он был похож на обычного человека, немного злоупотребляющего косметикой. От этого казался слишком уж манерным. Но не стоит забывать, что ни о какой манерности и речи быть не может — этот монстр не человек, и человеческие стандарты к нему не применимы. Сейчас в теле, которое наблюдало за мной с явным интересом, все решает недавно уже мертвый мозг, а энергетическая сущность, развившаяся до пугающе высокого интеллектуального уровня. Только непонятно, как это вообще возможно! Прав был волхв — мои знания о магической изнанке этого мира трещат по швам, как гнилая дерюга.
— Благодарю за угощение и гостеприимство, — сказал я, воспользовавшись салфеткой. — Но все же хотелось бы узнать о своей дальнейшей судьбе.
В сторону профессора я специально не смотрел, уделяя все внимание вампиру.
— В данный момент вам ничто не угрожает, — ответил Дракула, откинувшись в кресле, изящно, кончиками пальцев удерживая бокал с красной жидкостью.
Очень надеюсь, что там не кровь, а вино.
Стоит отметить, что перед хозяином на столе не было даже прибора, не то что блюд с яствами.
— В данный момент? — осторожно переспросил я, пытаясь косвенным способом узнать отношение Цепеша ко мне лично, учитывая смерть его дочери, чем бы на самом деле ни было их родство.
— Да. — Голос вампира звучал хрипловато, но даже в рычании оборотня было намного больше жизни. — Вначале за убийство моей дочери вам было уготовано место на колу…
Я прямо оракул какой-то!
