— И все же, — нарушил нашу идиллию упырь, — мне уже не кажется, что взваливать виру за ваши, господин видок, поступки только на плечи господина Нартова будет справедливо.
Кто бы сомневался.
От мыслей о том, что мне придется чем-то доплачивать за жизнь и свободу, сразу стало нехорошо.
— Я стараюсь быть справедливым, — продолжил Цепеш, — потому что давно понял, что на людей это действует сильнее, чем страх или любовь. Поэтому требую от других только того, что для них приемлемо. По слухам, вы очень хороши в своем деле. Погостите пока в моем замке, а когда сможете принести пользу мне и моей стране в качестве видока, отправитесь восвояси.
На этом Цепеш завершил наши посиделки, предложив профессору вернуться к их общим делам, которые остались для меня тайной за семью печатями. А я опять попал в руки милой Наташи и покорно побрел за ней в отведенные мне апартаменты.
Возможность, как выразился Цепеш, принести пользу ему и Валахии возникла только через три дня. Все это время я провел, не выходя из гостевых покоев. Кстати, при моем первом появлении я нашел там свой мундир, крестик, защитный амулет и даже всю амуницию с оружием. Похоже, вампиры вообще меня не боялись. Больше всего озадачило то, что, прощупав украдкой дно планшета, я ощутил в потайном кармане артефактную пулю.
Даже не знаю, как к этому отнестись: либо способ, каким я сумел упокоить дочурку главупыря, остался для вампиров тайной, либо им на такие мелочи наплевать, но это вряд ли.
Впрочем, толку от подобных мыслей немного — все равно воспользоваться пулей не получится, а сдавать ее добровольно я не собираюсь.
Во время первой же ночи в этой золотой клетке ко мне в постель забралась Наташа. Да и вообще она проводила со мной больше времени, чем за пределами гостевых апартаментов. Уверен, все это сделано либо с одобрения, либо вообще по приказу Цепеша.
— Наташа, а тебе не влетит за столь интимные отношения со мной? — спросил я за завтраком, намазывая масло на слоеную булочку. — Ты же состоишь в гареме господаря.
Девушка сидела напротив меня в одном пеньюаре и маленькими глотками пила кофе.
— Не беспокойся, — мотнула она головой. — Моя верность хозяину непоколебима. К тому же, хотя этот гарем и предназначен не для плотских утех господаря, до моего господина тебе далеко, как и всем другим мужчинам.
— Сейчас не понял… — искренне удивился я.
— Ты обиделся? — сделала умильно-покаянное лицо Наташа.
— Не в этом дело. Просто объясни — что именно ты имеешь в виду?
— Это трудно объяснить. Я не смогу, а ты не поймешь. Когда господин кормится, я получаю несказанное наслаждение. К тому же это полезно для здоровья.
— Опять не понял.
— А чего тут непонятного? — рассмеялась девушка. — Сколько, по-твоему, мне лет?
— Чуть за двадцать. — От удивления я даже не стал лукавить, как это принято при ответах на данный вопрос.
— Мне тридцать семь.
— Кикимору мне в тещи!
— А у кикимор разве бывают дочери и вообще зачем тебе такая жена? — удивилась Наташа, но тут же поняла, что это просто разновидность ругательства, и рассмеялась.
— Ты серьезно?
— Да, только жаль, что скоро я лишусь всего этого, — внезапно погрустнела Наташа.
— Из-за меня? — напрягся я.
Девушка, которая не очень-то девушка, вновь рассмеялась.
— Успокойся, не все в этом мире вертится вокруг вас, мужчин. Как объяснил мне домнул Флорин, что-то меняется в моей крови от близости с господином, и скоро она перестанет его насыщать.
— И что произойдет с тобой дальше?
— Я стану богатой невестой, хотя красота немного увянет. Но с таким приданым любой красавец будет смотреть на меня как на богиню.
— И как твой будущий муж отнесется к тому, что твою кровь пил упырь?
— Не называй их так, особенно при местных, — посерьезнела Наташа. — Валашцы обожают стригоев, потому что видели от господаря и его детей только добро.
— Но они же кормятся людьми?
— И что? Да любая девушка в Валахии с радостью пойдет в гарем, а после с легкостью найдет себе достойного мужа. Кстати, тебе не нужна богатая жена, причем без матушки-кикиморы?
Было видно, что она шутит, но какой-то блеск в ее глазах все же заставил меня напрячься.
— Мне вообще не нужна жена. Не та у меня работа, да и характер не тот.
Я решил сменить тему и поинтересовался у Наташи об упомянутом ею домнуле Флорине. Она пояснила, что это старый придворный алхимик из обычных людей, у которого с моей временной опекуншей сложились дружеские отношения.
Попытки узнать подноготную вампирской жизни не увенчались особым успехом. А вот Наташа потрошила мой мозг со сноровкой работницы плавучего консервного завода. Нам было скучно, так что отмалчиваться не получалось, но Голливуд мне в помощь, и я опять начал вешать на милые ушки многокилометровую лапшу киношных историй.
Лишь на второй день вынужденного безделья меня озадачило то, что Нартов не дает о себе знать, так что я расспросил о профессоре Наташу. Она ответила, что ни Цепеша, ни Нартова во дворце нет: укатили в неведомом направлении.
