Игнат не ответил, но тоже зажег фонарик и направил его сквозь открывшийся дверной проем: луч осветил облицованные плиткой стены, а потом затерялся во мраке — столь далеко простирался открывшийся путникам коридор. Эрнест, как водится, пошел первым. Игнат потянулся следом. Да споткнулся на пороге — под ногу подвернулась покореженная жестяная табличка. Он поддел ее носком, и жестянка перевернулась, выгнулась горбом, явив бурую спинку с нанесенным на нее узором, уже ставшим Игнату знакомым.
— Погляди-ка! Снова тот "паук"…
Он направил на табличку луч фонарика, но Эрнест лишь мельком скользнул по ней взглядом, бросил через плечо:
— Да, биологическая опасность. Здесь наши враги исследования проводили, отсюда, видимо, вирус чумы в Чертов котел закинули. Ты лучше руками не трожь, пусть себе лежит.
Игнат и не собирался. Обогнув жестянку, он поспешил вслед за Эрнестом, который и не думал сбавлять шага, а продвигался по безлюдным тоннелям столь уверенно, что Игнат почувствовал невольное уважение к бывшему учителю. Пьяница или нет, а дело он свое знал. Вот только ключ… Ключ не давал Игнату покоя, и мысли крутились в голове одна беспокойнее другой: вдруг обронил при спуске? Вдруг не отдаст? Или еще хуже — бросит Игната одного в этой могильной тишине и холоде, а сам скроется в потайном тоннеле и уже один, без чужой помощи, отопрет заветную дверь. Поэтому Игнат старался не отставать, но одновременно примечал все повороты и комнаты, куда заглядывал вместе с Эрнестом.
Там царили запустение и тьма.
"Кладбище", — вот, что первым пришло Игнату на ум.
Кладбище прошлой жизни, кладбище воспоминаний и вещей, оставшихся от тех, ушедших
Здесь еще высились железные стеллажи, заставленные книгами, от которых уцелели только выцветшие корешки. Под толстым слоем пыли деревянный стол бережно хранил пятна разлитого чая. Надгробием высилась чугунная плита. Массивная коробка телефона глядела на новоприбывших единственным ослепшим зрачком диска, а рядом валялась сдернутая с рычажков трубка. Может, кто-то в последний раз отдавал в нее приказы перед тем, как окончательно покинуть атакованный войсками Южноуделья объект. Может, кто-то прощался с любимой… Игнат наклонился, прислушался, но гудков не было.
"Где теперь все эти люди? — подумал Игнат. — Где суровые военные, чьи руки не дрогнули бы и перед лесным чудищем Яг-Мортом? Где медсестры в аккуратных белых шапочках, фотографии которых я видел в старинных газетах? Смогли бы они, как Марьяна, протащить своих раненых по заснеженному лесу? Где ученые, что делали записи в пухлых тетрадях на чужом для нас языке? Что искали они? О чем мечтали? Все окостенели ныне, рассыпались пеплом. И не помогла им ни вода мертвая, ни вода живая. А там, где кипела их жизнь, идем теперь мы — вороны, пирующие на чужих останках. И не вспомним уже ни имен, ни лиц. Земля к земле, прах к праху…"
— Как называлось это место? — вслух спросил Игнат, и в застоявшейся тишине его голос прозвучал чересчур громко и резко. Эхо подхватило последнее слово и отразило его от пустых стен, словно от поверхности кривого зеркала, вопрошая загадочно: "
— Форсса, — ответил Эрнест, и эхо зловеще шепнуло за ним:
Игнат вздрогнул, поежился, снова почувствовав на шее прикосновение ледяных пальцев. И, понизив голос, осторожно сказал:
— Никогда не слышал о таком.
— Да куда тебе, — по-своему обыкновению насмешливо ответил Эрнест. — Солонь ваша где? На окраине. Богом забыта, навью отравлена. Но надо отдать должное, весь Опольский уезд таков: если в столице гром грянет — к нам эхо через годы дойдет.
— Все это так, — не стал спорить Игнат. — Тогда ты откуда знаешь?
— И я бы не знал, кабы не был внуком чистильщика, — осклабился Эрнест. — Рассказывали мне, что "Форсса" в начале прошлого века был крупнейшим военно-промышленным комплексом в Эгерском королевстве и назывался так по имени его владельца. А со временем превратился в Институт научных исследований целевого военного значения. Также под его эгидой велись разработки в различных областях науки, в том числе по созданию новых видов оружия массового поражения. Сам я многого не знаю, записей не сохранилось никаких — чистильщики в свое время постарались. Слышал только, что этот комплекс действует и до сих пор.
— И у нас тоже? — осторожно спросил Игнат.
— А кто его знает. Хотя война давно прошла, от шпионажа еще ни одно государство не отказалось.
Коридор теперь повернул вправо. Комнат тут не было, зато вдоль стен тянулись сваленные друг на друга клетки.
"Осторожно: животные инфицированы", — вспомнил Игнат и сунул руку в карман, где в сложенном виде покоилась подобранная на входе бумага.
На некоторых клетках стояла маркировка: восьмизначный номер и птица с человечьим лицом. На голове птицы красовалась корона с вписанной в нее заглавной "F".
