– Я прекрасно знаю, что делаю, – выдохнула она. – Просто мне надоела моя невинность! Люби меня!
– Нет, – покачал головой Кайрен. – Ты придешь ко мне девственной в нашу брачную ночь, но если любопытство не дает тебе покоя, придется преподать тебе небольшой урок страсти. Интересно, так уж ли ты отважна, чтобы не отступить?
И не успела Фортейн опомниться, как Кайрен стащил с нее дублет и сорочку, обнажив до талии.
– Как ты прекрасна, милая! – пробормотал он, обнимая ее за талию и поднимая на каменную скамью, чтобы не спеша полюбоваться.
Сначала Фортейн немного удивилась, но тут же зазывно улыбнулась пылкому жениху. И расстегнула пояс, отчего штаны упали до самых щиколоток. Только сапожки помешали им сползти окончательно.
– Интересно, насколько вы храбры, сэр? – поддела она.
– Иисусе! – простонал он, впервые увидев ее обнаженной. Белая, без единого пятнышка кожа. Небольшой безволосый венерин холмик. Кайрен слышал, что выщипывать волосы на срамных частях тела вошло в обычай у знатных дам, но сам никогда не видел ничего подобного. И у нее в этом месте все было розовым и гладким, как у ребенка. Не то что у его деревенских возлюбленных. Вход в заветную расселину был чуть темнее и словно покрыт бархатистым пушком: длинный соблазнительный разрез, созданный, похоже, на его погибель. Кайрен не сумел совладать с собой. Его руки, словно наделенные собственной волей, потянулись к ней и стали гладить нежную плоть.
Фортейн со вздохом удовольствия прикрыла глаза, ничуть не страшась, когда он стиснул ее ягодицы, привлекая все ближе, так что его лицо зарылось в мягкий живот, и снова накрыл ладонями груди. Девушка тихо ахнула, когда он стал покрывать ее тело легкими поцелуями.
Кайрен Девере, потрясенный до глубины души ее красотой и очевидной готовностью отдаться без сожалений и жалоб, не знал, что делать. Его любовное копье было тверже железа, а похоть туманила глаза. Почему бы и нет? Что тут плохого? Ведь они все равно скоро поженятся.
Но голос совести отрезвил его. Да, они жених и невеста. Но он глубоко любит и уважает Фортейн, слишком глубоко, чтобы оскорбить поспешным соитием на камнях и траве. А если он наградит ее ребенком? Вдруг, не дай Господь, он случайно погибнет и их дитя родится бастардом? Фортейн не ее мать, принцесса из дома Моголов, а он не принц из династии Стюартов, чей незаконный младенец почитался бы наравне с законными.
Кайрен задрожал, балансируя на границе рассудка и безумия. Наконец разум взял верх. Кайрен со стоном натянул на Фортейн штаны и застегнул пояс.
– Оденься, – сердито проворчал он.
– Что с тобой? – поразилась Фортейн. – Чем я обидела тебя, Кайрен? Почему ты не хочешь меня?
– Накинь рубашку, и мы поговорим, – резко бросил он, отворачиваясь, чтобы не видеть ее глаза, полные слез.
Сконфуженная, преисполненная чувств, которых доселе не ведала и, разумеется, не понимала, Фортейн молча повиновалась.
– Я оделась, – всхлипнула она, все еще стоя на скамье. Кайрен повернулся, снял ее и заключил в объятия.
– Я люблю тебя. И возьму твою невинность только в брачной постели. Хочу не спеша, не оглядываясь ласкать тебя и восхищаться твоей прелестью. Целовать долгими сладостными поцелуями не только губы, но и ослепительное тело. Пойми, если что-то случится со мной до того, как мы произнесем супружеские обеты, ты можешь остаться одна с ребенком, нашим ребенком, крохотным зернышком, залогом нашей любви! Он будет навсегда носить клеймо незаконнорожденного, которого вправе презирать и отвергать все окружающие! Я не сделаю этого с тобой и с нашим малышом, Фортейн. Я прав?
Она кивнула, не поднимая головы, и невнятно пролепетала:
– Но я томлюсь по тебе, Кайрен. Мое тело ноет от жажды узнать неизведанное.
– Я сгораю от страсти к тебе и тем ослепительным наслаждениям, которые мы испытаем, когда соединимся, милая. Твои родители мудро решили: нам действительно лучше жить в разлуке, иначе в сладострастном порыве мы натворим непоправимое.
– Но мы будем здесь встречаться? – умоляла Фортейн. – По крайней мере до первого августа.
– Мы, кельты, называем этот день Lugnasadh, – пояснил Кайрен. – Это праздник урожая, но в древние времена он был посвящен многомудрому богу Лагу.
– Ты знаешь древние предания? – обрадовалась Фортейн. – А еще твердишь, что Ирландия чужая для тебя. Ты в этом уверен, Кайрен?
Он улыбнулся.
– Мне нравятся история и старые легенды, милая, но это не означает, что здесь я чувствую себя как дома. Нет, моя дорогая Фортейн, наше будущее не здесь. Возможно, мы найдем его в колонии, которую решил основать лорд Балтимор, знакомый твоей матушки. Мне хочется начать все заново, в таком месте, где нас примут ради нас самих и никто не станет осуждать.
– Такие всегда найдутся, – цинично бросила Фортейн. Кайрен засмеялся:
– Ты столь невинна и одновременно мудра, любовь моя!
