- Нет, он не собирался говорить обо мне. Он хотел сначала просто уйти, а уж потом рассказать... Все было бы по-другому! Если б я только знала, что он вернется! Какая же я дура!
- Ты его действительно настолько любишь?
- Очень, - прошептала я. - Он меня никогда не простит.
В моей квартире был полный бардак. Холодильник забит продуктами, к которым я даже не прикасалась, в комнате последствия свидания с Тимуром. Валера помог мне все убрать. Точнее, убрал все сам, а я отрешенно продолжала сидеть на табуретке. Потом я все-таки совладала с собой и сменила постельное белье - воспоминания о Тимуре были самыми неприятными.
- Давай выпьем, - я принесла бутылку вина. - Жаль, нет ничего крепче, - я организовала два бокала.
Валерка молча подчинился, не противореча моему состоянию.
Он просидел со мной всю ночь. Я выпила одна почти целую бутылку, жаловалась ему на жизнь, а он слушал и сопереживал. На самом деле, он боялся, что я что-то с собой сделаю, но я пьяным голосом убеждала, что все хорошо.
- Валерка, ты иди, если тебе надо, со мной все будет в порядке! Валерьянка кончилась, снотворных у мня никогда не водилось... можно попробовать другие таблетки, - задумалась я. - Но до них надо дойти, а у меня пока с координацией не очень. Да не переживай ты!
Валера дождался, когда я усну, а сам задремал в кресле.
Я проснулась на следующий день и чуть не сгорела со стыда, увидев его в неудобном положении. Я потихоньку встала и унесла на кухню вчерашние последствия своей пьянки. Пока я из чувства вины готовила ему завтрак, Валерка проснулся.
- Прости, - сказала я. - Расклеило меня совсем. Приплела тебя к своим проблемам. В свою личную жизнь, - я горько усмехнулась.
Мне по-прежнему хотелось плакать, но я сдерживалась. Такой выплеск эмоций я никогда себе не позволяла. Я никогда не пыталась удержать парня, никогда не рыдала на людях, никогда не унижала других. А тут все за один день. Девчонки никогда не видели мои слезы, а Валерке пришлось выслушивать бред о таблетках и успокаивать мою истерику. Я чувствовала себя пустой.
- Обещаешь вести себя хорошо? - спросил он, собираясь уходить.
- Обещаю, - чуть кивнула я.
- Буду звонить каждый час, поняла?
- Да.
Он ушел, и я вновь осталась одна. Я попробовала позвонить Леше. Абонент не доступен.
Я легла на диван и тихо заплакала. Я не могла остановиться, слезы лились неконтролируемым потоком.
6
Я ушла в глубокую депрессию. Однажды я все-таки дозвонилась Леше, но услышала голос не любимого человека, а отца подруги.
- Здравствуй, Алина, - сухо ответил он.
- Леша, прости меня. Давай начнем еще раз, - тихо проговорила я.
- Алина, скоро все забудется. Вокруг тебя много достойных молодых людей, у тебя еще все получится.
- Я хочу с тобой.
- Ну, что я могу тебе дать? Я на двадцать два года старше тебя, у меня уже сложился свой образ жизни, свои привычки, характер, я постоянно буду тебя воспитывать. А все должно быть взаимопередаваемо, ты скоро устанешь от этого.
- Нет.
- У меня уже есть дочь, я больше не планирую детей, а тебе еще можно рожать, и не одного!
- Это не главное!
- Алина, если я уйду, я оставлю все семье, я буду ни с чем. А в мои годы амбициозно наживать все заново уже не так важно. Мне хватит и малого, а вы, молодые, стремитесь к большему. Я не смогу дать тебе того, что ты хочешь.
- Я хочу только тебя! Мне больше ничего не нужно. Я буду жить с тобой в коммуналке, буду ходить пешком и готовить из топора...
- Да ты еще не понимаешь...
- Это ты не понимаешь! Признайся, что струсил. Просто тебе нравится жить под контролем, ты привык, что тобой командуют, тебя устраивает выслушивать постоянные упреки и претензии. Да ты просто не хочешь ничего менять!
- Я же говорю, ты еще молода и не все понимаешь. Мудрость придет с годами, потом ты смеяться будешь.
- Тебе смешно?! - в обиде воскликнула я. - Смешно?! То есть я дура, над которой ты просто смеялся?
- Девочка, у тебя все еще будет.
- Да ты просто не можешь сопротивляться своей семье, ты мягкотелый. Вот и продолжай спать со своей Юлией в разных комнатах!
- Алина, желаю тебе удачи в жизни. Всего доброго, - он повесил трубку.
Я отшвырнула телефон в угол комнаты. Мне было досадно, что он последовал за Юлией Михайловной, а свое решение перечеркнул. Теперь я понимала, почему он терпел все эти унижения в семье - ему нравилось! У него не было своего мужского стержня, он привык быть подкаблучником.
Я рыдала днями и ночами. У моих студентов началась сессия, но я попросила на кафедре заменить меня на экзаменах по состоянию здоровья. Я почти ничего не ела, мои нервы были в постоянном стрессе, я была на грани истощения, как физического, так и морального.
Когда Катя пришла ко мне в первый раз после всего произошедшего, я ждала очередного нападка. Я позволяла себе слабость только с Валеркой, а со всеми другими старалась сдерживаться.
- Давай, я тебя слушаю, - равнодушно бросила я, проводя ее в кухню. - Пришла поддержать Полю?
