Она не глупа. Разумеется, он всего лишь пробормотал ей на ухо пару дружелюбных реплик во время банальных речей. Собравшиеся дружно аплодировали началу нового учебного года. Как у них получается аплодировать и при этом держать стакан с хересом? Ее собственный стакан был все еще полон – она решила, что херес на вкус противный.
– Здравствуйте. – Он протянул ей руку. – Николас… Ник.
Она моргнула:
– Бернардина, – и в качестве извинения кивнула на стакан, который до сих пор держала в правой руке. – Дина.
От его рукава, окропленного дождем, пахло мокрой шерстью. На шее новомодный галстук. Кажется, новый знакомец даже моложе ее. Глаза у него оказались маленькие, карие с прозеленью. Улыбка сдержанная, но искренняя.
– Вы тут новенькая? – спросил он.
– Господи, еще бы. В смысле, как сотрудник.
– В каком отделе?
– В любом, куда пошлют. Я всего лишь расстановщик. Работаю по субботам. – А вдруг он тоже. – А вы?
– Помощник директора особых коллекций. Одному Богу известно, как я попал на эту должность. Зашел на прошлой неделе, спросил, меня отправили к директору, а он взял и сказал, что место за мной. У него на столе высилась пачка резюме соискателей, и мое появление, как он выразился, «избавило его от необходимости все это читать». – Он расхохотался, воздев открытые ладони к небу, словно желая показать, что сам первый удивлен.
Он располагал к себе, у него было приятное лицо и умные глаза. И качественный пиджак из шерстяной ткани.
Конечно, должность досталась ему. Дина подвигала плечами, натягивая плащ. Ей не пришло в голову явиться лично, чтобы справиться о вакансии.
Он посмотрел на часы:
– Еще рано… Я подумал: может, вы захотите…
– Прошу прощения, – оборвала она. – У меня завтра первый день. Надо явиться рано, с ясными глазами. – Улыбка сделалась натянутой, глаза мрачно блеснули. – С утра в забой и все такое.
И она сбежала по огромной лестнице и вылетела в дверь, жаждая лишь окунуться в прохладный вечерний воздух.
Прошло три недели. Была суббота. Стрелки часов на стене библиотеки двигались к шести – да закончится ли когда-нибудь этот день? – и Дине оставалось вернуть на место лишь одну книгу, «Взаперти» Жан-Поля Сартра[42].
Это заглавие удивительно метко подытоживало ее сегодняшние ощущения.
В дыре между книгами на полке, куда предстояло поместить Жан-Поля, возникли глаз и половина рта, словно сбежавшие с картины сюрреалиста.
Дина едва не подскочила, но вовремя взяла себя в руки.
– Я тебя нашел, – сказал рот. – Знаешь, как флиртуют библиотекари?
Она не удостоила его ответом.
– Они спрашивают, можно ли взять тебя на дом.
Еще секунда – и появились оба глаза, уже на ее стороне стеллажа, в проходе номер 840, «Литература на французском и других романских языках».
– Не удержался, – сказал он с некоторой долей иронии. – Если меня уволят отсюда, пойду сочинять плоские шутки для рождественских хлопушек.
Она почти не повернула головы:
– Пришли посмотреть, как живут обездоленные мира сего?
– Замечательно! Ты, значит, меня не забыла.
– Ник, кажется? – Она прекрасно знала, что именно так.
Она вернула Жан-Поля на место:
– Я заканчиваю смену, как говорим мы, расстановщики книг. Мне нужно добраться до своего шкафчика, прежде чем привратник запрет нас всех на ночь.
Он даже не попытался отойти в сторону и пропустить ее.
– Мне очень жаль, что ты не получила эту работу.
Утратив напускное равнодушие, она подняла на него широко открытые глаза.
Он уселся на стремянку, которую Дина сама только что сюда притащила:
– Директор, мой начальник, попросил меня вернуть пачку резюме в отдел кадров. К сожалению, твое лежало сверху.
– А.
Его лицо слегка просветлело.
– Может, это хороший знак. В смысле, то, что оно оказалось наверху.
Ей перехватило горло от унижения.
Это пройдет.
– Мне правда надо идти к шкафчику.
Но он не убрал ноги с пути, а продолжал:
– В этой должности при «особой коллекции» на самом деле только и требуется, что каталоги составлять. Скучная работа. Подходит разве что второкурсникам. Третьекурсников таким не заманишь.
Она отвернулась, притворяясь, что поправляет книги на полке:
– Ничего страшного. Я не ребенок, не нуждаюсь в утешении.
Не его вина, что он получил такую желанную для нее должность. Дина это прекрасно знала. Но заявление о приеме на работу – ее личное дело и больше никого, кроме нее, не касается.
– Мне досталась душная кладовка с крохотным оконцем, пыльная, как гробница фараона, и без отопления.
– Я каталогизировала всю библиотеку моих бабушки и дедушки.
– Даже если бы ты каталогизировала погибшую Александрийскую библиотеку, это не помогло бы.
Она принципиально не стала подыгрывать и спрашивать почему.
– Видишь ли, дело в том, что ты не мужчина.
Она с силой вдвинула книгу на полку:
– Сиськи. Подумать только. Так вот, значит, что они означают?
Иногда удержаться просто невозможно.
