По углам громоздились одна на другой потрепанные картонные коробки с книгами. Пол – голые доски. Длинный узкий стол был завален каталожными карточками. На краю стола балансировала настольная лампа на кронштейне. На полу стоял, клонясь набок, торшер, а в дальнем углу – хорошо хоть на благоразумном расстоянии от книг – пылились тостер и чайник. Дина очень удивится, если хоть что-нибудь из этого тут разрешено.
– Вот мое логово! – сказал Ник.
Он открыл чулан, вытащил потертый персидский ковер и развернул на полу, попутно отпихивая в стороны ящики с книгами. Взлетели клубы пыли.
Интересно, логово – это синоним сексодрома?
Он принялся выполаскивать чайник в раковине, которая также обнаружилась в чулане. Дина полезла на стремянку, чтобы выглянуть из единственного окошечка, маленького, квадратного, высоко под потолком. На небо уже вышла луна, золотая, скошенная – как женский профиль, запрокинутый словно для поцелуя. Такую мог бы нарисовать Пикассо. Дина слезла и все еще неуверенно – чего она вдруг пошла за этим человеком? – принялась изучать книги у себя под ногами.
Набор показался ей случайным: пособие по сексу Эдвардианской эпохи; фолиант венецианской «порнографии» XVII века, не очень-то порнографической; иллюстрированный «Декамерон»; мемуары Казановы; томик, озаглавленный «Почему? История великого желания»[43], и
Ник занялся приготовлением тостов и поисками чего-нибудь – толстой картонки – взамен второй тарелки. Затем перевернул упаковочный ящик, изобразив стол, и расстелил на ковре собственный пиджак как сиденье для Дины. В щели между досками пола свистели сквозняки. Сырая ночь за окном стала еще и ветреной.
Дина была все же не совсем наивна. Она знала, почему он намазывает ей тосты маслом и торопливо открывает свежую банку варенья. Но эта кладовая полна сокровищ. Дина придавила ножную педаль лампы и открыла книгу с золотым обрезом: «Odi concubitus, qui non utrumque resolvunt». Дина принялась переводить вслух, но быстро осеклась. Оказывается, Овидия не устраивало совокупление, которое не удовлетворяет обоих любовников. Эту информацию лучше держать при себе.
– У Овидия были крепкие яйца[44], – скаламбурил Ник. – Но прошу прощения.
Он указал на окно и придавил ногой выключатель лампы. В комнате опять стало темно.
– Здесь нет занавесок для затемнения. Мы не можем рисковать – свет могут заметить снаружи. Вряд ли тебе хочется, чтобы привратник прервал наш скромный пир.
– Ты же запер дверь.
– Есть такая штука, главный ключ.
– О боже. А что будет, если нас найдут?
– Ты спрячешься в чулане, а я скажу, что засиделся за работой.
Прятаться в чулане… Это казалось как-то… пошло. Как несмешная сценка из комедийного ревю сороковых годов.
– Ты обещал найти Лоуренса. Я за этим сюда пришла.
Она не то чтобы врала, но чуточку хитрила.
– Жди здесь. – Он указал на «почетное место», свой расстеленный пиджак.
Она повиновалась.
Он нацепил очки и почти полчаса рылся в залежах при тусклом свете луны. И наконец воскликнул:
– Ага!
Подсел к столу и медленно пододвинул к ней томик.
Она ахнула.
– Двадцать восьмой год, с автографом автора, – сказал он.
«Леди Чаттерли». Первое издание. В обложке терракотового цвета, даже не потерявшей яркость.
Дина обвела пальцем вытисненный на обложке герб с изображением феникса.
Ник старался не показывать, насколько собой доволен:
– Этот герб нарисовал сам Лоуренс.
Она подняла взгляд:
– Правда?
– Открой.
– Ох! Какой красивый автограф…
– Один из всего тысячи экземпляров, напечатанных частным образом в Италии, чтобы обойти цензуру. Не то чтобы это сильно помогло. Я собрал и зарегистрировал весь провенанс здешнего экземпляра.
Глаза Дины сияли в комнате, освещенной луной. Ветер забушевал у нее в сердце, а в голове вдруг стало кристально ясно, несмотря на усталость после длинного дня.
– Я читала только цензурную версию. В школе.
– Это первое, что мы исправим.
– Ты хочешь сказать, что мне в самом деле можно?
Он почесал в затылке:
– Вообще-то…
Она лихорадочно соображала:
– Я могу читать в чулане, пока ты работаешь. То есть когда тебе удобно.
Чулан вдруг перестал быть отвратительным местом, каким казался лишь минуту назад.
– Честно говоря, не думаю, что это удачная идея.
Ветер лязгал рамой окна. Дина подумала, что со стороны Ника это нехорошо – подразнить ее книгой и вдруг забрать. Она обиженно выпрямилась и сунула книгу обратно ему в руки:
– И на том спасибо.
Он серьезно кивнул:
– Я не думаю, что это удачная идея, потому что в чулане очень пыльно. – Он откусил большой кусок тоста. – Мне кажется, твоя комната в этом смысле больше подходит.
Она снова ахнула:
– Правда?
– А кто узнает?
– Я буду охранять ее ценой собственной жизни.
– С меня довольно, если ты не станешь рисовать на полях. Ты не представляешь, сколько времени я убил, возя ластиком по чужим каракулям. – Он подмигнул. – Работа для специалиста.
– Не знаю, как тебя и благодарить.
Его глаза блеснули коварством мультяшного злодея.
– А мне кажется, знаешь.
