У Теда Кеннеди больной вид. В каждом штате, которым он ведал, они проигрывают. Он, нехарактерно для него, выходит из себя и пинает десятифутовую цветочную подкову. Утихомиривает его только взгляд матери, полный молчаливого упрека. Этот взгляд говорит, что вокруг бродят репортеры. В 20:15 большой компьютер передумал и теперь предсказывает, что Джек Кеннеди победит пятьюдесятью одним процентом голосов.
Иными словами, никто ничего не знает.
Джеки выскальзывает на воздух, чтобы пройтись вдоль берега. Ночь безлунная и беззвездная. Где-то плещется рыба, в животе пинается ребенок, и какой-то зверек перебегает ей дорогу в дюнах. Может быть, пес, которого спустили с поводка.
Перспектива проигрыша удручает; перспектива победы пугает. «Первая леди». Как сможет она поступиться своей анонимностью, своей личной жизнью, своей независимостью в тридцать один год? Если Джек победит, они оба будут принадлежать народу.
В голове мелькают слова леди Чаттерли:
«Я сама теперь только персонаж в книге, про которого кто-то читает».
У нее в кармане до сих пор лежит письмо профессора Триллинга. Оно прибыло с утренней почтой, как раз когда она и Джек вошли в дом, возвращаясь из Бостона. «Леди Ч. и Меллорс свободны! Мир вошел в полосу побед. Главное – не останавливаться! Вечно ваш Лайонел (Джек)».
К полуночи в «Большом доме» все измучены и мрачны. Джеки больше не может, и свекровь укоризненно велит ей идти домой спать.
К половине третьего ночи чаши весов, похоже, опять поменялись местами. Через окно, которое Джеки оставила приоткрытым, из «Большого дома» слышатся оглушительные вопли. Потом неожиданно к ней в постель залезает Джек и шарит в поисках ее руки.
– Надеюсь, я сплю с лидером свободного мира? – сонно бормочет она.
– Пока трудно сказать, отрыв слишком маленький.
Голос напряженный, усталый, и она поворачивается к мужу лицом и принимает его в объятия. В зазоре между телами переворачивается их общий ребенок.
На следующее утро, без десяти девять, Джек Кеннеди узнает новости, сидя в ванне. В ванную комнату врывается его пресс-секретарь, Пьер Сэлинджер. Он говорит, что результат уже официальный. Его передали по телеграфу, и агентство Ассошиэйтед Пресс уже висит на телефоне, ожидая заявления.
Новоизбранный президент не торопится. Джеки заглядывает в раскрытую дверь. Она видит по лицу мужа: он потрясен тем, с каким крохотным отрывом от соперника победил.
Пьер кидает ему полотенце.
Джеки отправляется к себе в кабинет, торопливо пишет, кладет листок в конверт, добавляет еще кое-что и зовет Мод Шоу. Не будет ли она так добра самолично доставить это письмо?
Далеко за Нантакетским проливом, по ту сторону Атлантики, Ла-Манша и реки Арун, в Уинборне, стоит на тележке чайник с чаем, и бабушкин стол завален выстриженными из газет статьями с фотографиями Дины на суде в Лондоне.
Мэделайн занимается семейным альбомом с вырезками, и за ее работой следит со стены муж, покойный Перси Лукас, навеки молодой и красивый в крикетном фланелевом костюме. Бабушка, Дина и Ник смотрят новенький телевизор. Он жужжит, и появляется картинка. Мистер и миссис Кеннеди стоят на просторном газоне у большого белого дома с темными ставнями.
– Правда, она очень милая? – говорит Дина.
– Правда, – отвечает бабушка. – Но все-таки немножко застенчивая… – Она вглядывается в экран. – Но от этого она мне нравится еще больше. Мне кажется, у нее внутри спрятан стальной стержень.
Ник замечает, что Кеннеди – первый американский президент, родившийся в нынешнем веке.
– И первый президент-католик, – добавляет Мэделайн, хотя это, конечно, и так все знают.
Все как будто немножко поглупели от радости. Они смотрят, как мистер Кеннеди качает на руках маленькую дочку, Кэролайн. Он сажает ее к себе на закорки и бегает взад-вперед по газону. Телеобъектив дергается, следуя за ним, и на ходу показывает толпу журналистов, фотографов и киношников, которые толкаются, желая поймать удачный кадр.
На заднем плане на дороге ждет огромный белый «линкольн», готовый, по словам комментатора, отвезти мистера и миссис Кеннеди и его родителей за несколько миль, в место, называемое «Арсенал», где избранный президент произнесет речь по случаю своей победы.
Кэтлин очень хотела, но не смогла вырваться, чтобы присоединиться к ликующей толпе, стоящей вдоль Ирвинг-авеню в Порт-Хайаннисе. Чуть раньше Мел позвонил ей из аптеки. Он сказал, что у него для нее сюрприз. Ровно в одиннадцать часов она должна включить телевизор. И вот она повесила на дверь табличку «Вернусь через 15 минут», заперлась и опустила жалюзи, чтобы утреннее солнце не мешало смотреть.
Какого?..
Она потрясенно прикрывает рот рукой, когда на экране появляется он – на площадке для прессы, на газоне, чуть поодаль от журналистов.
Ее словно громом поразило.
Она едва дышит.
