— Я как обычно обходил двор, — перебил Констан. — И предложил Дугласу войти и вместе выкурить по сигаре.
В руках он держал пачку, как неоспоримое доказательство того, о чем только что сказал. Аксель сомневалась несколько секунд, потом направилась к дому.
— Ладно, раз уж ты здесь, пойдем выпьем чего-нибудь, и ты расскажешь, что у тебя на душе…
Ей вовсе не хотелось воспользоваться отсутствием Бена, чтобы принимать Дугласа, но во дворе они оставаться не могли. Как бы там ни было, она так часто думала о брате, что возможность поговорить с ним склонила ее к этому решению.
В вестибюле Констан объявил, что отправляется спать. Направляясь к лестнице, он пожелал им доброй ночи и добавил:
— Да, Аксель, я заказал собаку.
— Заказал что?
— Собаку. Сторожевого пса.
— Да ты с ума сошел! Бен об этом и слышать не хочет!
Констан исчез на верхних ступеньках, оставив ее в растерянности.
— Ну и ночка… — пробормотала она.
Выключив свет во дворе, она прошла перед Дугласом в кухню.
— А у вас все по-прежнему! — не удержался он от насмешки. — Все зависит от того, хочет чего-то Бен или не хочет? В пятьдесят три года Констан не имеет права завести собаку?
— Если ты пришел, чтобы покритиковать Бена, можешь уходить прямо сейчас, — отрезала она. — Стакан шабли?
Пока она наливала ему, он огляделся вокруг и вздохнул.
— Кухня просто шикарная. Огромная…
В голосе прозвучала тоска, но помимо этого — и нотка досады. Он отпил глоток и отставил стакан.
— Знаешь, снова оказавшись в тот день рядом с Беном, я сказал себе, что ненавижу его. Его непреклонность, его нравоучения… Все в нем выводит меня из себя, даже его увечье, которое он использует как дополнение к славе! Он сильнее судьбы, он всегда побеждает! Это действительно неудобоваримо.
Аксель поставила локти на стойку, оперлась подбородком о кулаки, твердо решив не перебивать брата. Его присутствие в этом доме среди ночи было очевидным криком о помощи, и она должна была его выслушать.
— Неудобоваримо… — повторил он. — Это точное слово. Только что у стойл у меня сжалось сердце. Я скучаю по лошадям, скучаю по прежней жизни и по этому нелепому бараку, хотя он некрасив даже при свете луны! Что касается тебя… Мне не хотелось бы ненавидеть и тебя тоже, но во мне столько злобы, что я ничего не могу с собой поделать. Надеюсь, ты понимаешь?
Она жестом велела ему продолжать.
— Единственное, что Бен мне предложил, — это забраться в глушь в Англии и остаться там на год без гроша. А там посмотрим… Сама понимаешь, это меня не греет. Что бы ты сделала на моем месте? Что ты об этом думаешь?
Хотя она и не знала, как поступить, но заставила себя думать непредвзято. Брат был младше, вдобавок она всегда считала его взбалмошным мальчишкой. Еще когда он участвовал в бегах, Бену приходилось многократно повторять приказания, поскольку перед тем как сесть в седло, чтобы проехать последние метры перед соревнованиями, Дуглас мысленно витал в облаках. Все, чего он достиг за слишком короткую карьеру наездника, он сделал инстинктивно, потому что чувствовал лошадей. Но он не размышлял и ничего не просчитывал.
— Так что, тебе действительно недостает всего этого? — прошептала она. — Если это правда, тебе нужно оставаться в мире скакунов, хочешь ты того или нет. Мы обречены на это с рождения, Дуг!
Она обдумывала, что бы ему предложить, но не могла решить, что именно. Однако между ее положением и ситуацией, в которой оказался Дуглас, была пропасть, и Аксель чувствовала себя в этом виновной. У нее было все, чего она только могла пожелать, у него — ничего. Она нашла свое место, в то время как ему это еще только предстояло. Через три года после исчезновения их родителей в море, когда официально объявили об их смерти, у него не было ни права на преемственность, ни наследства, потому что все принадлежало Бенедикту. У Норбера не было ничего, кроме парусника, купленного в кредит, чтобы угодить Соланж. Следовательно, ни на какой капитал Дуглас претендовать не мог. Что касается денег, полученных им за выигрыши на бегах, то они уже давно были потрачены.
— Даже если бы ты и хотела мне помочь, — вздохнул он, — у тебя нет такой возможности, да? Все проходит через Бена, и мне нужно ждать его смерти…
Он встал с табурета и допил то, что оставалось в стакане, уже стоя.
— Подожди, Дуг. Ты не попросил ничего конкретно. У тебя мало денег?
— Нет совсем.
Тон ответа был мрачным. Если бы речь не шла о денежной проблеме, пришел бы он искать утешение к сестре?
Они прошли через дом, потом через двор до ворот, которые Аксель отперла.
— Я вижу, вы сменили замок, мой старый ключ не подошел.
— Прихоть Констана.
— Жаль, а у меня возникло желание поиграть в привидение: прийти и сесть на кровать прямо у тебя в ногах!
Аксель не зажгла свет, и они с трудом пробирались в темноте, но она увидела, что брат улыбнулся. Вспомнил, что любил пугать ее, когда они были детьми? Хоть она и была старше его на целых четыре года, ему всегда удавалось застать ее врасплох, и она кричала от ужаса.
Взяв его за плечи, она притянула его к себе.
— Ты мой брат, Дуг, и всегда им будешь.
