Он выглядел смущенным и быстро высвободился из ее объятий.
— До свидания, Аксель, — шепнул он.
Его уход походил скорее на прощание. Аксель провожала его взглядом, пока он не растворился в ночи.
Неистовая буря, что началась сразу после полудня, размыла дорожку ипподрома в Отей. На это последнее мероприятие июня Федерал-Экспресс был заявлен для участия в розыгрыше приза Линдора — скачках с препятствиями в три тысячи семьсот метров. Испытание было достаточно сложным, но конь находился в лучшей форме.
На презентационном круге, где конюхи выгуливали скакунов, тренеры давали последние указания наездникам. Антонен с опущенной головой слушал Аксель, постукивая по сапогам хлыстом. Он явно нервничал.
— Займи выжидательную позицию, — настаивала она, — но не борись с ним. Во всяком случае, не выезжай один к реке, конь боится воды.
— Выждать еще нужно суметь! Это же заядлый бегун, я с ним хлопот не оберусь.
— За тобой последнее слово, ты свое дело знаешь.
Он резко вскинул голову и посмотрел на нее. Под козырьком шлема блестели глаза орехового цвета.
— Какое повышение! В тот день, когда и Бен скажет, что за мной последнее слово…
Улыбки, которыми они обменялись, были чересчур нежными, заговорщицкими, и Аксель тут же отступила, ища глазами коня.
— Идем, подсажу тебя в седло.
Конюх с трудом удерживал Федерала, который выступал под четвертым номером.
— Глянь-ка на него, — проворчал Антонен, — он не стоит на месте!
— Проводить тебя до старта?
Перед стартом лошади бегали, чтобы разогреться, но самых пугливых, если сомневались, что, отпустив, смогут их остановить, вели за уздечку шагом.
— Он становится неуправляемым, когда видит поле с травой… Но все будет в порядке!
Антонен поднял руки и положил их на холку, беря одновременно вожжи, потом согнул левую ногу. Уверенным жестом Аксель взялась за сапог и подтолкнула его так, чтобы молодой человек взлетел точно в седло.
— Не отпускай его сразу же, — сказала она конюху.
Она подождала, пока Антонен вденет ноги в стремена и застегнет ремешок на шлеме.
— Все хорошо, поехали…
Под беспокойным взглядом конюха, сворачивавшего корду, Федерал удалялся трусцой, пофыркивая и раздувая ноздри.
На трибуне, отведенной профессионалам, куда Аксель поторопилась забраться, она встретила Ромена, пришедшего в качестве зрителя. Когда он не был занят в соревнованиях, то любил присутствовать на представлениях лошадей из своей конюшни. Бенедикт очень ценил то, что парень воспринимает свое дело всерьез, и предсказывал ему прекрасную карьеру наездника.
— Лошадей на старт! — прозвучал из громкоговорителей голос диктора.
Там, на дорожке, лошади выстроились перед стартовой лентой. При гладком беге старт происходил в «коробках», своеобразных отдельных клетках, двери из которых открывались автоматически и одновременно, но при барьерном беге использовались резиновые ленты, поскольку на длинных дистанциях, усеянных препятствиями, метром больше или меньше на старте ничего не меняло на финише.
Восхитительный старт Мистигри, который вырвался первым, за ним Синяя Птица и Федерал-Экспресс…
Верная своей привычке, Аксель не пользовалась биноклем — диктор выкрикивал клички лошадей и их место в группе.
— Федерала трудно сдержать, — констатировал Ромен, — он летит как стрела!
Впившись взглядом в светло-синюю куртку наездника, украшенную массивным синим лотарингским крестом, Аксель прекрасно видела, каких усилий стоит Антонену не оказаться раньше времени во главе забега.
— Еще немножко, — выдохнула она сквозь зубы. — Подожди, подожди…
Мистигри по-прежнему впереди, перед Федерал- Экспрессом, который идет легко, за ним…
Глухое беспокойство начало охватывать Аксель, она привстала на цыпочки. Антонен старался не конфликтовать с конем, чтобы он сохранил свой запал, но тот уже оказался на второй позиции, далеко впереди группы, теперь сильно растянувшейся.
— Чтобы преодолеть реку, Мистигри и Федерал-Экс — пресс вырвались далеко вперед… Федерал-Экспресс падает!
Увидев воду, конь заколебался, замедлил бег, потом решил прыгнуть, но не смог преодолеть препятствие. Он почти сразу же вскочил, сея панику, и спровоцировал падение другого коня.
Сначала куртка и шапочка Антонена были отчетливо видны в траве, но вот они исчезли среди ног лошадей, которые — кто лучше, кто хуже — опускались на землю в прыжке. Федерал-Экспресс скакал без седока, вожжи летели по ветру. Он вместе с другими стремительно летел к Отейскому повороту.
Аксель как завороженная смотрела на Антонена. Парень лежал на спине и не двигался.
— О боже мой… Нет!
Она сбежала вниз по ступеням трибуны, расталкивая попадавшихся на пути. Ромен не отставал от нее.
Оказавшись внизу, где были дешевые места, она заметила врача, которого только что привезли на дорожку, — он бежал к неподвижно лежавшему Антонену. Голос диктора продолжал звучать из громкоговорителей, из-за приближающегося финиша все более пронзительный.
Аксель пропустила лошадей, потом показала свой значок человеку из охраны, и он позволил ей пройти. Она побежала по траве и, пока догнала врача, подвернула лодыжку.
