Дверь открыла горничная, а шестое чувство подсказало, что в холле на первом этаже кто-то есть. Он дождался ухода горничной; затем шагнул к двери гардеробной и распахнул ее. Там стоял чемодан, а у чемодана стояла Юбина, выглядевшая и раздраженной, и испуганной. Обмануло ли его радостное возбуждение – или же, когда она его узнала, ее лицо и в самом деле вспыхнуло облегчением?
– Привет!
Она сняла пальто, повесила его, словно бы зашла сюда именно для этого, и вышла на свет. Ее лицо, красивое и бледное, стало спокойным, словно она уселась и сложила руки.
– Тебя Джордж искал, – равнодушно сказала она.
– Правда? А я был у друга.
Она с удивлением принюхалась к легкому запаху алкоголя.
– Но мой друг поехал на могилу своей собаки, так что я ушел домой.
Она внезапно застыла:
– Ты был у Скидди?
– Он рассказывал мне о своей собаке, – серьезным тоном сказал Бэзил. – В конце концов, лучший друг человека – это собака!
Она села и уставилась на него широко раскрытыми от удивления глазами:
– Скидди напился?
– Он поехал навестить могилу своей собаки!
– Вот дурак! – воскликнула она.
– А разве ты его ждала? Это же не твой чемодан, верно?
– Не твое дело!
Бэзил вытащил чемодан из шкафа и унес в лифт.
– Сегодня он тебе не понадобится, – сказал он.
В ее глазах сверкнули крупные слезы отчаяния.
– Не нужно тебе пить, – отрывисто сказала она. – Разве ты не видишь, во что он превратился из-за пьянства?
– Лучший друг человека – это «колючка»!
– Тебе всего шестнадцать! Видимо, все, что ты мне рассказывал позавчера, было шуткой? Я имею в виду, про безупречную жизнь?
– Да, это была шутка, – согласился он.
– А я подумала, что ты серьезно! Неужели никто на свете ничего не говорит серьезно?
– Ты мне очень нравишься, – тихо сказал Бэзил. – Вот это я говорю серьезно.
– Ты тоже мне нравился, пока не стал говорить о том, что я не должна целоваться.
Он подошел, склонился над ней и взял ее за руку:
– Давай перенесем наверх чемодан, пока не пришла горничная?
Они вошли в темную кабину лифта и закрыли дверцу.
– Тут где-то есть выключатель, – сказала она.
Все еще держа ее за руку, он притянул ее к себе и обнял в темноте:
– Свет нам сейчас совсем ни к чему…
В поезде, который вез их обратно в школу, Джордж Дорси внезапно принял решение. Его губы сжались.
– Я, конечно, ничего такого не хотел говорить, Бэзил… – Он запнулся. – Но все же… Ты, случайно, не пил в День благодарения?
Бэзил нахмурился и кивнул.
– Иногда меня тянет! – рассудительным тоном произнес он. – Сам не знаю, что с этим делать. В моей семье все умирают от алкоголизма!
– Ну и ну! – воскликнул Джордж.
– Но теперь это в прошлом! Я обещал Юбине, что не выпью больше ни капли, пока мне не исполнится двадцать один. Она считает, что я погублю себя, если и дальше продолжу вести столь беспутный образ жизни!
Джордж некоторое время молчал.
– А о чем это вы с ней все время болтали? Я ведь, черт возьми, думал, что ты приехал в гости ко мне, а не к ней!
– Да так, о всяких… О всяких духовных вещах, – безмятежно ответил Бэзил. – Слушай! Если опоздаем на ужин, давай попросим Сэма, чтобы не запирал на ночь окно в буфетной?
– Я помню, как вы пришли ко мне в отчаянии, когда Жозефине было три года, – говорила миссис Брэй. – Джордж тогда безумствовал, потому что никак не мог найти подходящую работу и вымещал злость на маленькой Жозефине.
– Да, я тоже это помню, – сказала мать Жозефины.
– А вот и она – Жозефина!
И это была действительно Жозефина! Она улыбнулась миссис Брэй, и во взгляде миссис Брэй появилась какая-то тяжесть. Жозефина продолжала улыбаться.
– Сколько вам лет, Жозефина?
– Недавно исполнилось шестнадцать.
– Надо же! Мне показалось, что вы немного старше.
Как только представился случай вставить словечко в разговор, Жозефина спросила у миссис Перри:
– Можно, я схожу сегодня с Лилиан в кино?
– Нет, дорогая, ты должна сделать уроки.
И миссис Перри повернулась к миссис Брэй, как бы дав понять, что разговор окончен, но Жозефина вполголоса пробормотала: «Дура проклятая!»
Миссис Брэй тут же затараторила, пытаясь сменить тему разговора, но миссис Перри конечно же не смогла обойтись без выговора Жозефине.
– Как ты назвала маму, Жозефина?
– Я не понимаю, почему я не могу сходить в кино с Лилиан?
Казалось, что мама почла бы за благо закончить на этом разговор.
– Потому что ты должна учиться! Ты каждый день куда-нибудь ходишь, и твоему отцу это совсем не нравится.
– Вы оба сошли с ума! – заявила Жозефина и с жаром добавила: – Полнейший идиотизм! Наш папочка, наверное, просто маньяк. Скоро он начнет рвать на себе волосы и думать, что он Наполеон или что-то в этом роде.
– Нет! – рассмеялась миссис Брэй, в то время как миссис Перри начала краснеть от злости. – Хотя, может, она и права? Возможно, Джордж и сумасшедший – лично я уверена, что мой муж сошел с ума. Это все война!
Но на самом деле ей вовсе не было весело – она подумала, что Жозефину стоило бы выпороть розгами.
В разговоре прозвучало имя Энтони Харкера – ровесника старшей сестры Жозефины.
