– Если ты меня не любишь, я на тебе не женюсь, – сказал он, когда они возвращались со студии; она молчала, спокойно сложив руки на коленях. – Дженни, ты же не думаешь, что я могу быть счастлив, если будешь несчастлива ты или если тебе будет все равно – я ведь всегда буду помнить, что ты меня не любишь?
– Я тебя люблю! Но не так!
– Как «так»?
Она задумалась; ее глаза, казалось, смотрели куда-то вдаль.
– Ты… ты не заставляешь замирать мое сердце, Джейк! Я не знаю… Мне встречались мужчины, от которых у меня замирало сердце, когда они ко мне прикасались, танцуя или так… Я знаю, что это звучит глупо, но…
– А Раффино заставляет замирать твое сердце?
– Почти, но не сильно.
– А я – совсем нет?
– С тобой мне уютно и хорошо.
Он должен был сказать ей, что это и есть самое лучшее, но он не мог заставить себя это произнести, была ли то вечная правда или вечная ложь…
– Неважно; я ведь сказала, что выйду за тебя. Возможно, позже мое сердце и научится замирать.
Он рассмеялся, но тут же умолк.
– Ты говоришь, что я не заставляю твое сердце замирать; но ведь прошлым летом я был тебе не безразличен – я ведь видел.
– Я не знаю. Наверное, я была еще маленькая. Разве можно объяснить, почему ты когда-то что-то почувствовал, а?
Она теперь вела себя уклончиво, а такая уклончивость всегда придает некий тайный смысл даже ничего не значащим фразам. А он пытался создать волшебство, воздушное и нежное, словно пыльца на крыльях бабочки, используя при этом очень грубые инструменты – ревность и желание.
– Слушай, Джейк, – вдруг сказала она. – Сегодня днем на студию заходил адвокат моей сестры, Шарнхорст.
– С твоей сестрой все в порядке, – рассеянно произнес он и добавил: – Значит, многие мужчины заставляют замирать твое сердце?
– Если бы многие, при чем бы здесь была настоящая любовь, а? – с оптимизмом ответила она.
– Но ведь ты убеждена, что без этого не бывает любви?
– Я ни в чем не убеждена! Я просто сказала тебе, что я чувствую. Ты знаешь больше меня.
– Да я вообще ничего не знаю!
В холле на первом этаже дома, где были ее апартаменты, ждал какой-то мужчина. Войдя, Дженни с ним заговорила; затем, обернувшись к Джейку, тихо сказала:
– Это Шарнхорст! Мне нужно с ним поговорить; подожди, пожалуйста, внизу! Он говорит, что это на полчасика, не больше.
Он остался ждать; выкурил несколько сигарет. Прошло десять минут. Затем его кивком подозвала к себе телефонистка.
– Быстрее! – сказала она. – Вас вызывает мисс Принс!
Голос Дженни звучал напряженно и испуганно.
– Не дай Шарнхорсту уйти! – сказала она. – Он идет вниз по лестнице или едет на лифте. Приведи его обратно ко мне!
Джейкоб положил трубку как раз в тот момент, когда щелкнул прибывший лифт. Он встал перед лифтом, загородив мужчине в кабине выход:
– Вы – мистер Шарнхорст?
– Да. – На лице было написано напряжение и подозрительность.
– Пожалуйста, вернитесь в апартаменты мисс Принс! Она забыла вам что-то сказать.
– Я выслушаю ее в другой раз.
Он попытался оттолкнуть Джейкоба. Схватив его за плечи, Джейкоб затолкал его обратно в кабину лифта, захлопнул дверь и нажал кнопку восьмого этажа.
– Вас за это арестуют! – сказал Шарнхорст. – Вас посадят за нападение!
Джейкоб крепко держал его за руки. Наверху у открытой двери стояла Дженни, и во взгляде у нее читалась паника. Несмотря на сопротивление, адвоката удалось втолкнуть в квартиру.
– И в чем же дело? – спросил Джейкоб.
– Ну, давай расскажи ему! – сказала она. – Ах, Джейк, он хочет двадцать тысяч долларов!
– За что?
– Чтобы пересмотреть дело моей сестры!
– Но у нее нет ни малейшего шанса! – воскликнул Джейкоб; он повернулся к Шарнхорсту: – Вы же знаете, что у нее нет никаких шансов!
– Есть кое-какие процессуальные моменты, – чуть смущенно сказал адвокат. – Разобраться в них может только юрист. Ей там очень туго, а ее сестра богата и успешна. Мисс Чойнски считает, что надо бы попробовать пересмотреть дело.
– А вы там, стало быть, ее в этом убеждаете, а?
– Она сама меня пригласила!
– Но шантаж – явно ваша идея! Видимо, если мисс Принс не сочтет нужным потратить двадцать тысяч долларов на услуги вашей фирмы, то на свет выплывет тот факт, что она – сестра знаменитой убийцы?
Дженни кивнула:
– Именно так он и говорил!
– Одну минуточку! – Джейкоб пошел к телефону. – «Вестерн Юнион», пожалуйста! «Вестерн Юнион»? Примите, пожалуйста, телеграмму. – Он назвал имя и адрес одного высокопоставленного лица из политических кругов Нью-Йорка. – Записывайте текст:
