На щеках Элизы запылал румянец азарта и воодушевления. Не в силах усидеть на месте, она прошлась по комнате, обстановку которой мистер Огден не переставал восхищенно разглядывать.
Это ее шанс! Его нельзя упустить. Такая возможность представляется только раз в жизни!
«Верни завод Эмсела, Элиза. Верни, если сможешь», – слова отца с невероятной живостью всплыли в ее сознании. Если не для себя самой, то ради своего отца она должна пойти на это. Да и разве неожиданное появление мистера Огдена с его заводом не знак судьбы, не указание свыше? Настал момент действовать!
Но вдруг Риордан узнает о ее планах…
Приподнятое настроение Элизы несколько испортилось. Если только Риордану станет известно об этой сделке, то наверняка он уволит ее. Ведь он сразу предупредил Элизу, что требует от своих служащих полного подчинения. Но Элиза тут же уверила себя в порядочности по отношению к Риордану, она не совершает никакого предательства или мошенничества: во-первых, за кирпичи она собирается заплатить свои собственные деньги, а не его; а во-вторых, для такого крупного дельца, как Риордан, маленький заводик наверняка не представляет интереса.
Элиза, избавившись от последних сомнений, обернулась к Пэтсу Огдену с мягкой улыбкой:
– Поскольку мистера Дэниелса наверняка заинтересует ваше предложение, я считаю себя вправе говорить от его имени, но, видите ли, ваша цена несколько высока.
– Высока?! – Пэте даже вскочил от негодования. – Мисс Эмсел, цена, которую я назвал, безобразно низкая. И вам это прекрасно известно. У меня сложные жизненные обстоятельства, поэтому я вынужден продавать кирпич срочно и в убыток себе.
Немного поторговавшись для виду, они наконец пришли к соглашению и ударили по рукам. Элиза с трудом скрывала свою радость.
– Мистер Огден, если вы зайдете сюда через четыре часа, я смогу выплатить вам все деньги.
– А разве не нужно встречаться с мистером Дэниелсом? Я думал…
– Он, к сожалению, в деловой командировке и вернется только на будущей неделе, – не моргнув глазом солгала Элиза. – Повторяю вам, я уполномочена совершать сделки от его имени.
Мистер Огден ушел, на прощание еще раз оглядев интерьер библиотеки, явно стараясь хорошенько запомнить его для копирования в своем новом доме. Элиза опустилась в глубокое кресло, ее руки и ноги дрожали, а сердце бешено колотилось.
Что она наделала? Правильно ли поступает, вкладывая в кирпичи мистера Огдена единственные ценности, которыми владеет, все – до последнего цента? Рискует потерять работу у Риордана – а значит, возможность жить безбедно и независимо!
Но уже через минуту, отбросив сомнения, Элиза торопилась надеть шляпку и накидку. Ей многое предстояло сделать. Пойти домой, достать из тайника за каминной решеткой коробку с драгоценностями и продать их.
Теперь для нее на карту поставлено все, а пути отступления отрезаны. Она решила сыграть ва-банк и не имеет права проиграть. Светлая память об отце обязывает ее к этому!
– А не сходить ли завтра вечером в театр? – предложил Риордан несколько дней спустя.
Уже наступил декабрь. За окном кружились первые крупные хлопья, оседая сугробиками на переплетах оконных рам. В камине потрескивали и пахли смолой сосновые поленья.
Они сидели в очень уютной, почти домашней обстановке, если не считать стола, как обычно заваленного бумагами, и беседы о проекте расширения завода Эмсела: Риордан собирался установить еще пять новых печей.
Элиза в первый момент не поняла, о чем говорит Риордан, настолько его слова прозвучали нелепо в контексте их деловой беседы.
– Я говорю, вы уж очень много работаете, Элиза. Если хотя бы изредка не устраивать себе передышку, то можно превратиться в машину. Неужели вы никогда не испытываете желания развлечься, сходить куда-нибудь, в театр, например?
Элиза смутилась. Чувство вины за свое предательство по отношению к Риордану вспыхнуло в ней с новой силой, ведь как раз накануне она продала всю продукцию с завода мистера Огдена и положила в карман приличную сумму, равную небольшому состоянию.
– Глупости, – ответила Элиза, краснея. – Не так уж много я работаю.
– Позвольте с вами не согласиться. Вы – лучший помощник, с которым мне когда-либо приходилось работать. В подтверждение своих слов я приглашаю вас завтра вечером на премьеру «Семи сестер».
От этих слов Элизе стало не по себе. Она читала в «Трибюн» отзывы о пьесе, ее называли «потрясающим по своей оригинальности, божественным музыкальным бурлеском», а занятых в главных ролях Линетт Маркис, Бижу Херон, Шарлотту Томпсон нарекли даже «восходящими звездами нью-йоркской сцены».
И все-таки Элиза решила вежливо отказаться от предложения Дэниелса.
– Прошу простить, но я не могу принять ваше приглашение. У меня нет подходящего вечернего туалета: строгие деловые платья, из которых состоит теперь весь мой гардероб, увы, не годятся для посещения театров.
Риордан лишь пожал плечами:
– В таком случае давайте поедем в магазин, и я куплю вам вечернее платье.
