Слабые возражения Элизы так и не были услышаны. Миссис Капециано провела Элизу в примерочную и принялась снимать мерки.
– Вы очень красивы и хорошо сложены, – бормотала портниха за работой. – Поверьте, это платье – то, что вам нужно.
– Спасибо. Скажите, а мистер Дэниелс бывал у вас раньше? – вкрадчиво поинтересовалась Элиза.
Портниха замерла с сантиметром в руках.
– Да. Мистер Дэниелс приходил ко мне однажды и заказывал полный комплект одежды для младенца. Кажется, он говорил что-то о благотворительности.
– Понятно.
Элиза прикусила губу и больше ничего не сказала. Правду ли говорит портниха? Действительно ли Риордану понадобилась от этой хорошенькой вдовушки дюжина распашонок? Или распашонки только предлог для начала ухаживаний?
Через полчаса они вышли из мастерской миссис Капециано, но Риордан так и не оставил Элизу в покое.
– Вам нужны драгоценности.
– Драгоценности?
Ну вот и настал ужасный момент, когда ей придется во всем признаться ему. Конечно же, он помнит о маминых драгоценностях: она сама рассказывала ему о своем наследстве. Совершенно естественно, если он попросит ее надеть украшения. Элиза решила попробовать выкрутиться и смущенно забормотала:
– Я… По возможности я предпочитаю обходиться без них. И потом, это платье и без того изумительно. Излишние украшения только сгладят эффект.
– Ерунда. Без роскошного ожерелья вы будете выглядеть раздетой.
Садясь в коляску рядом с Риорданом, Элиза уже решила взять ожерелье и диадему на время у Мальвы. Господи, ну почему мир так устроен, что одна ложь неминуемо влечет за собой другую!
Но прежде чем Элиза успела успокоиться, найдя такой выход из положения, Риордан остановил коляску у небольшого деревянного домика с вывеской «Голдсмит, ювелирные изделия». Здесь временно помещался известный в Чикаго магазин, прежнее здание которого на Лэйк-стрит сгорело и еще не было восстановлено.
Они вошли внутрь. Хозяин, приветливо улыбаясь, кинулся навстречу Риордану, как к старому знакомому.
– Я хочу купить украшения для этой дамы, – сообщил ювелиру Риордан.
Прежде всего их усадили в удобные кресла в кабинете владельца магазина.
– Какие камни вы предпочитаете, мистер Дэниелс? У меня большой выбор. Не откажитесь взглянуть.
Элиза вдруг вышла из себя. Она вскочила и, не обращая внимания на испуганный и удивленный взгляд ювелира, закричала:
– Мне не нужны никакие драгоценности! Вы уже купили мне платье, довольно! Я вам не содержанка! И никогда ею не стану!
– Замолчите. – Риордан насильно усадил ее обратно и как ни в чем не бывало принялся перебирать красные коробочки. – Выкиньте все эти глупости из головы, Элиза. Ожерелье – пустяки. Мне ничего не стоит купить дюжину таких магазинов. Я могу вас осыпать бриллиантами.
– Перестаньте бахвалиться!
– При чем тут бахвальство? Это факт.
– Я не сомневаюсь в бездонности вашего кошелька. Но думается, что все деньги мира не могут окупить грубого обращения с дамой! К тому же ваше хвастовство просто невыносимо. – Заметив, что Риордан, задетый за живое ее отповедью, изменился в лице, Элиза злорадно продолжала: – И то правда, нувориш он и есть нувориш! С французского это переводится как «недавно разбогатевший». Так называют выскочек, которым удалось нахапать много денег, но которые лишены воспитания и умения тратить их скромно и с достоинством.
Элиза замолчала, внезапно испугавшись, что наговорила лишнего. Риордан, не поддаваясь внутренней злобе и желанию нахамить в ответ, спокойно сказал:
– Неужели вы действительно думаете задеть меня подобными высказываниями?
– Я…
– Уверяю вас, за свою жизнь я выслушал немало оскорблений. – Риордан обернулся к ювелиру и, указывая на великолепное ожерелье, сказал: – Я беру это.
– Но, сэр… леди… вероятно, сначала стоит примерить его, надо убедиться…
– Я сказал, что беру его.
Тройная нитка розового жемчуга, перемежающегося крупными бриллиантами на маленьких золотых подвесках, засверкала в руках ювелира, как тысяча солнц. Элиза ахнула от удивления. Это ожерелье стоит целое состояние! Многие тысячи долларов! Дороже, чем весь кирпичный завод Пэтса Огдена!
Она представила себе, как роскошно будет смотреться ожерелье с кремовым вечерним платьем. Потом обернулась к Дэниелсу и не допускающим возражения тоном сказала:
– Ожерелье великолепно. Я с большим удовольствием надену его завтра вечером. Но принять в качестве подарка не могу. Ни одна леди на моем месте не поступила бы иначе. Поэтому послезавтра утром я верну ожерелье обратно.
– Ну что ж, как будет угодно. – Риордан пожал плечами. – Тогда мы берем его напрокат.
Он протянул ювелиру увесистую пачку купюр, явно великоватую для платы за услуги подобного рода, и тот, заметно повеселев, принялся упаковывать украшение в коробочку.
– Вы очень упрямая, гордая женщина, мисс Эмсел, – садясь в коляску, заметил Риордан.
– Я леди, – коротко ответила Элиза.
