Валдомиру отпрянул от окна, но через секунду снова подошел к нему и залюбовался тонким девичьим станом, упругой грудью, точеным изгибом бедер. В какой-то момент девушка обернулась к незашторенному окну и увидела его. Вся сжавшись, она кинулась задергивать шторы. Валдомиру выбежал на улицу и пересек двор. Он поднялся на второй этаж флигеля и остановился на пороге гостевой комнаты.
- Инес! – Он громко застучал в дверь. – Открой! Я не хочу, чтобы между нами были недоразумения! Инес! Если ты не откроешь, я вышибу дверь.
Дверь распахнулась – перед Валдомиру стояла бледная Инес, непослушными руками запахивающая шелковый халатик.
Валдомиру решительно вошел в комнату и захлопнул дверь.
- Я не хотел подглядывать, Инес, все случилось само собой! Луна, она такая красивая сегодня, я не мог устоять…
- Я сама виновата, мне так стыдно, получилось, будто я стала переодеваться напротив вашего окна, словно какая-нибудь… Простите меня, я забыла обо всем. Показалось, что все неприятности позади, почувствовала себя в безопасности, расслабилась…
- Это так, когда ты здесь, ничего не бойся, я защищу тебя…
- Не знаю почему, но с вами я чувствую себя защищенной от всего на свете…
- О Господи, Инес, какой сладкий поцелуй!
- У меня кружится голова, я должна сесть. Мне здесь не место. Отпустите меня, мне лучше завтра же уехать!
- Тебе некуда ехать. Ты останешься здесь. Можешь прожить в этом флигеле недели и даже месяцы – и ни разу со мной не встретится! Зачем ты плачешь? Я ухожу, прости меня…
Ночь была на исходе. Млечный свет таял, бледнел, оставляя о себе лишь смутную, тревожную память.
Под утро громкий звонок оборвал сон Антонии.
- Иван! Что-то случилось!
Иван снял трубку, постепенно его лицо из сонного становилось злым и жестким.
- Нет, уважаемый, тут что-то не так! Я не знаю никакую Марину Коэлью. Ни в какой полицейский участок я не поеду. Пусть сидит в камере. И у меня к вам просьба: моя жена очень болезненная женщина, все эти ночные звонки доведут ее до сердечного приступа. Что бы ни говорила эта особа, прошу вас больше мне не звонить. И передайте ей, что у меня нет сестер, которые среди ночи звонят из полиции. – Иван грохнул трубку на место. – Шалава!
- Иван! Как ты можешь так говорить о родной сестре?
- Я просто называю вещи своими именами. Моя сестра Марина и есть самая настоящая шалава! Спи.
Антония, повздыхав, заснула, а Иван лег на спину и до утра не сомкнул глаз, вспоминая прошлую жизнь
