Ее спутник отхлебнул кофе из стаканчика и надвинул поплотнее на уши вязаную кашемировую шапку. На руках у него были кожаные перчатки.
Женщина поджала накрашенные розовой помадой губы и принюхалась.
— Возраст? — спросил ее модно одетый напарник. Женщина посмотрела на него и покачала головой.
— Шестнадцать, — сказала она. — Может, семнадцать?
Мужчина снова сделал глоток кофе. Потом повернулся к розовощекому копу, у которого под фуражкой были поддеты две шапки.
— Мы уже знаем, как долго он здесь пролежал?
— Пока нет. — Полицейский вытер нос краем рукава. — Ох, простите, забыл, как вас зовут.
— Детектив Дэниелс, — ответил модно одетый мужчина. — А вон там — детектив Гриви. Вы новенький?
Полицейские упаковали тело Тодда в примерно подходящий под его размер толстый черный мешок и положили в багажник фургона, словно какую-то кладь.
Тодд наблюдал, как его привезли к серому зданию, распаковали и уложили на стол. В комнате, заставленной металлическими столами, крупный, накаченный усатый мужчина потер лицо руками, чтобы немного проснуться. Потом он оперся о стол, на котором лежал Тодд.
— Так, — сказал он.
Тодд будто во сне проскользил в коридор. Он проплыл мимо двери, за которой в небольшом офисе без окон сидели детективы.
Детектив Гриви посмотрела в свой блокнот и произнесла:
— Тодд Майер.
— По описанию подходит. — Дэниелс кивнул. — Его мать вчера заявила об исчезновении. У нее сейчас Риггс. Она мать-одиночка. Сестер и братьев нет.
— Черт. — Гриви растерянно похлопала по карманам. — Черт, черт, черт.
Дэниелс откинулся на спинку стула и вытянул длинные ноги так, что они показались с противоположной стороны стола.
— Дэвис и Риггс привезут ее на опознание.
Гриви скрестила пальцы на животе и нахмурилась.
— Гребаный пацан.
Дэниелс кивнул:
— Гребаный пацан.
Люминесцентные лампы над ними щелкали, и казалось, что это хомяк скребется о стекло. Стул под Гриви скрипел оттого, что она раскачивалась на нем вправо и влево.
— А что с одеждой? — поинтересовалась она.
Дэниелс помотал головой.
— Ни телефона. Ни кошелька. Никакой одежды. Хотя рядом с телом была найдена розовая варежка, а потом чья-то собака принесла еще одну. Так что у нас есть пара.
Он уставился в монитор и не переставая щелкал мышкой.
— По утрам там гуляет очень много людей. Все с собаками. Может, кто-то прихватил остальные вещи. Полицейские продолжают поиск.
Гриви встала и написала черным маркером на белой доске имя Тодда. Получилось больше похоже на
Глубоко вздохнув, она уселась обратно на стул.
— Значит, так… — Дэниелс оглядел свой стол. — Я запрошу данные по местным насильникам. А ты-ы-ы…
Гриви снова встала и придвинула к себе доску.
— Распечатка звонков. Электронная почта. Соцсети. Джон прошерстит его компьютер. Нам известно, в какую школу он ходил?
— В частную, в академию Олбрайт. — Дэниелс что-то искал в компьютере. — Ты была права. Ему семнадцать.
— Семнадцать. — Гриви вздохнула и вышла из офиса.
Тодд последовал за ней, словно воздушный змей на веревочке. Он вылетел за Гриви на улицу, где она выкурила сигарету в четыре глубоких затяжки, а потом затушила окурок о перила, напевая песню, которую Тодд никогда прежде не слышал.
Через несколько минут к Гриви и Дэниелсу приехал коп с распечатанной цветной фотографией Тодда, которую тут же прикрепили к доске синей изолентой.
Тодд отчетливо помнил день, когда было сделано это фото. Фотографировались в школьной столовой, всем надо было записаться на определенное время, к которому следовало подойти и щелкнуться. Тодд тогда учился в двенадцатом классе и специально выбрал обеденное время, чтобы ни с кем не пересекаться.
Он помнил, как стоял тогда перед фотографом, а тот сильно потел в своей желтой футболке, которая ему была явна мала. В руке фотограф сжимал плюшевого желтого цыпленка и весело размахивал им перед школьниками.
— Улыбочку? — попросил фотограф.
Тодд немного покрутился на стуле. За спиной у него располагался баннер с гербом академии.
— Нет, — отрезал он.
Выпрямившись, он принял позу и почувствовал, как по венам пробежал лед.
«Тодд Майер холоден как лед».
— Ой, да ладно тебе, — начал уговаривать его фотограф, потрясая перед Тоддом плюшевым цыпленком. — Ну улыбнись разок.
И тут дверь за фотографом отворилась.
Лицо Тодда расплылось в улыбке. Словно энергичный молодой росток, она пробилась сквозь застывшее выражение его лица, обычно говорящее, что ему все по барабану. Эта улыбка напоминала беглеца, вырвавшегося на свободу, и именно из-за нее Тодд выглядел недоумком.
Как оказалось, в столовую вошел парень с пышной копной волос и немного флегматичной улыбкой. Он повалился на стул, придвинутый к стене, потому что был следующим в очереди фотографироваться.
Прежде чем Тодд успел опомниться и вернуть себе дежурное выражение лица, фотограф (Тодд был уверен, что он ненавидел свою работу) успел сделать снимок.
Вот так и получилась эта единственная в мире фотография, на которой уже взрослый Тодд лыбится, как идиот.
Он даже на себя непохож.
