Дэниелс зашел в кухню, обнял своего парня, и они долго стояли в обнимку. Парень был ниже Дэниелса, поэтому опустил голову ему на грудь. Длинные руки детектива полностью обхватывали его.
— Что стряслось? — прошептал молодой человек, уткнувшись в рубашку Дэниелса. — Ужасный день? Ужасный мир вокруг?
— Что-то вроде этого, — ответил Дэниелс и поцеловал своего парня прямо там, в кухне, под аккомпанемент дурацкой танцевальной музыки.
Тодд почувствовал, как что-то внутри него дало трещину, когда он увидел этот поцелуй. Что-то беспрецедентное для призрака, который б
Если бы призраки умели сожалеть, то он бы пожалел об одном (помимо собственной смерти): что он умер, так ни разу и не поцеловав любимого.
Конечно, это не значило, что Тодд никогда ни с кем не целовался (были два парня: с одним — с языком, с другим — без — и девчонка, которую звали Мэриголд, но она, если честно, сама поцеловала его, когда они были в летнем лагере). И это не значило, что Тодд никогда никого не любил.
При жизни он познал любовь к маме и папе (это было странно и сложно, любить кого-то, кого ты никогда не знал). Он любил своих теть. Любил бабушку по материнской линии, а по папиной — нет.
А еще он умер влюбленным, но об этом, наверное, знал лишь один человек.
И это был настоящий секрет, который Тодд держал максимально близко к сердцу под спудом ледяного молчания, пока сам не обратился в лед.
Возможно, существует какой-то отдельный вид призраков, которые умерли с любовным трепетом в груди, похожим на трепыхание бабочки в клетке.
Шел снег.
Он начался утром. В окно сыпались мелкие шероховатые хлопья, больше похожие на сахар.
К третьему уроку, а это был урок французского, снег валил уже по-настоящему. Мы в это время описывали по-французски, что ели на завтрак.
— Je mange rien[7], — сказала Кэрри, — лё завтрак лё полный отстой.
— Не думаю, что «полный отстой» — это по-французски, — ответила я.
Кэрри нарисовала гигантскую рожицу с открытым гигантским ртом. Над рожицей зависла чашка кофе.
— А ты что ела?
— Крепсы, — сказала я.
— Ты ела крепсы? — Кэрри выглядела ошарашенной.
— Крепсы — это панкейки по-французски. Так что я ела панкейки.
Панкейки испек отец. Папа с мамой по очереди оставались на весь день дома, чтобы присматривать за Марком, который сейчас был под «домашним арестом». У него забрали телевизор и смартфон. Так что б
Панкейки были призваны немного разрядить обстановку, но, как и любой жест, направленный на то, чтобы что-то наладить, он только все ухудшил. Нет, серьезно, когда еще папа вот так запросто пек панкейки, а потом мы все вместе усаживались за столом позавтракать, а он сидел во главе и читал газету? В воскресенье? Когда мне было шесть? Вообще никогда?
— Ой, я тоже напишу про крепсы. — Кэрри потрясла ручку, чтобы та снова начала писать. — Мы обе ели крепсы.
Вверху страницы она нарисовала еще один рот — мой, кусающий огромный панкейк, который красовался теперь посреди страницы.
Carrie et Georgia mangez les crêpes[8].
После уроков Кэрри подошла к моему шкафчику. В нем так и лежал пакет с деньгами, но я не стала его трогать и просто забрала из шкафчика куртку.
— Куда пойдем? — спросила Кэрри.
— Я хотела в парк, — ответила я.
Кэрри нахмурилась:
— В парк? В какой парк?
— Где нашли тело Тодда Майера.
Кэрри сделала шаг назад.
— Зачем это?
Причины у меня не было.
— Я могу сходить одна, — бросила я.
— Да нет, все в порядке. — Кэрри направилась к выходу. — Давай сходим в парк.
Снег стоял стеной. К дороге прилипали мокрые хлопья, превращая асфальт в трясину, которая с каждым шагом засасывала все сильнее. Но как только мы свернули с главной дороги на небольшую жилую улочку, ведущую к парку, снег утих. Он мягко укутал все вокруг, и любой вздох, любой шорох теперь звучали очень глухо.
Парк пустовал. На снегу была всего одна дорожка собачьих следов, похожая на застежку-молнию. Даже деревья в снегу стояли будто нарисованные.
Я не могла припомнить, где была натянута полицейская лента, когда нашли Тодда. Но даже если бы и помнила, вряд ли сейчас могла бы что-то рассмотреть.
Как будто все стерли ластиком.
— Итак, — тихонько сказала Кэрри. — Мы тут.
Вчера по обвинению в убийстве Тодда арестовали учителя из Олбрайт. Об этом говорили по местным новостям. Двое полицейских вели под руки к машине человека, лицо которого было замотано свитером. За ними бежали репортеры. Мужчина был одет в футболку с Бэтт Мидлер, и это было странно, ведь на улице стоял лютый мороз.
Мама смотрела новости вместе со мной.
— Ужасно, — только и сказала она.
— Пойдем на качели, — предложила Кэрри, тыча в сторону детской площадки.
Мы заскользили к ней вниз. Вся площадка была завалена снегом и льдом, поэтому на ней невозможно было играть. Качели замерзли, и мне потребовалось немало усилий, чтобы втиснуться между цепями в своей огромной куртке. Но я справилась.
