Взяла толстенный пакет. В пакете должно быть четыре тысячи. Пересчитать негде. Не на катке же? Не в тренерской же гардеробной? Не в машине же на пустой вечерней парковке? Свет включишь, изнутри закроешься, сидишь, как в аквариуме, и деньги считаешь. Дома посчитает, не обманули миллионеры, ни умышленно, ни случайно. И в пересчитывании денег что-то плебейское.
За опоздание с платежом высокочтимому тренеру презент – бусы и серьги из каких-то особо уважаемых латиноамериканских камешков. В упор Ларисе эти камешки не нужны. Лариса носит только бриллианты. Ладно, камешки кому-нибудь подарит, а деньги… На что бы потратить деньги? Усмехнулась, завела новехонький, уже любимый автомобильчик. Мотор проснулся: тихо, неслышно. «Филармоническая тишина!» – подумала было Лариса и вспомнила, что ни разу в жизни не была в филармонии.
Выехала на хайвэй. Домой, спать, завтра в шесть утра подъем – деньги печатать. Вахта!
Нет, все-таки она напишет пару строк израильской подружке. Ирка, сидя в своей Метуле, советует бросить Рабиновича к чертовой матери и сосредоточиться на Клаудио и на печатании денег. Ирка абсолютно права, но не знает главного: Клаудио переменился так, что сказать, что он бросил Лариску, не сказать ничего. Если бы не было в жизни Ларисы золотого дождя, если бы она не зарабатывала так много и так легко, как теперь, она бы захлебнулась в собственных слезах! Но Лариса зарабатывала… У нее появилась новая и полезная для здоровья привычка: перед тем как что-то купить, пересчитывать цену на количество ее тренерских рабочих минут. Ядовито-сиреневая сумка, купленная к темно-зеленым матовым сапожкам, стоила чуть больше двух часов работы. Сами сапожки – и вовсе полчаса. Сто двадцать долларов всего стоили. Стыдно носить, но удобные, черти. Может, начать копить на дом? Съехать от Рабиновича? Или кондо купить? Лариса успешно отводила мысли от запрещенного объекта. Она запретила себе думать о Клаудио! За-пре-ти-ла!
Запретила, но все равно думала. От каждой телефонной трели, от каждого краткого, как жизнь, звяка эсэмэс получала микроинфаркт. Она успевала умереть и воскреснуть, пока откапывала телефон в сумке. Или пока на катке расстегивала карман, задраенный на молнию, чтобы сердце ее – телефон – не выпал…
Он зазвенел! Хрустально и жалобно (сама мелодию выбрала, мазохистка). Лариса резко и почти рискованно свернула на обочину, свободной рукой уже нажимая зеленую кнопочку приема. Она не видела ни номера, ни имени звонящего. Ну, наконец! Это должен быть Клаудио, и никто другой!
– Это я. – Голос Элайны.
Лариса ничем не выдала душевного облома. Протерла очки бархоткой, которая по хорошей привычке всегда под рукой, отпила водички, раз уж стоит ее машина на обочине, руки-ноги свободны. Чтоб еще этакого сделать? Куда бы их, свободные руки-ноги, употребить? Самое правильное, конечно, нажать отбой.
Никакого другого чувства, кроме ярости, Элайна у Ларисы не вызывала. Даже жалости не было ни малейшей. Но прекратить разговор, не выслушав, неразумно и непорядочно. Нельзя прятаться от жизни, ее надо формировать в своих интересах. Клаудио, тот еще карьерист, учил ее этому? Этому. Так в чем причина звонка? Лариса готова к формированию Элайниной жизни в своих интересах.
– Я хочу уехать обратно в Монреаль. Дай, пожалуйста, денег на билет.
– Ты думаешь, я полная дура?
– Я о тебе не думаю. Мне в Монреаль надо.
– Твоей наглости, Элайна, нет предела.
– Ну и что?
Действительно, ну и что? Что отвечать этой твари, которая крала деньги из Ларисиных сумок, из-за которой Лариса отдала немыслимые деньги адвокату, из-за которой вокруг имени легендарного «летучего канадца» Майкла Чайки зловонными облачками курсируют слухи про «странную мамашу», а может быть, «сестрицу», а может быть… черт знает кого. Да, Майкл не будет выступать на Олимпиаде… Но он же поразил мир на чемпионате! Той победы достаточно для перманентного пребывания в тренерском шоколаде до скончания Ларисиных дней. Если бы Элайна действительно убралась в Монреаль, это было бы неплохо. Но ведь обманет – пропьет деньги…
Хорошо.
Лариса удивилась собственному голосу – спокойный какой, даже приветливый:
– Хорошо. Я сейчас на хайвэе, как приеду домой, куплю тебе билет на самолет. Деньгами не дам ни копейки. Завтра полетишь?
Элайна радостно согласилась. Значит, не врала.
– Перезвони мне через час. Если не перезвонишь ровно через час, я билет аннулирую. Поняла?
Вот теперь можно нажать кнопку отбоя с чистой совестью. Действительно, пусть убирается. Сколько билет до Монреаля может стоить? Часа три Ларисиной работы? За удовольствие освободиться от присутствия Элайны Ив в городе Калгари Лариса и больше бы отдала.
Через час Элайна узнала, что на ее имя зарегистрирован электронный билет с полной оплатой, но не на завтра, а на послезавтра. Лариса выслала билет в аттачменте на электронный адрес Элайны.
