Марко сидел в углу переполненной taverna, наблюдая за происходящим из-под опущенных ресниц. И слушал. Но не юную проститутку, сидящую у него на коленях… разве что, когда она говорила что-то интересное. Он не спешил. Времени у него больше чем предостаточно.
Марко служил у Валенти, по крайней мере, пока.
— Я заплачу, а ты постарайся узнать имя человека, сманившего Марию во Флоренцию, — сказал ему Родриго неделю назад. — Это меньшее, что можно сделать для моей сестры Zingara, а также Джульетты, пытавшейся спасти Марию.
Последние слова убедили Марко согласиться с этой мыслью, хотя, в сущности, он никогда не испытывал добрых чувств к Валенти, особенно после того, как Мария не захотела выйти за него замуж из-за возвращения Родриго из Франции.
Но Джульетта де Алессандро стала для Марко святой, ведь она ухаживала за Марией с риском для жизни, когда все другие отказались. Пока они сидели в темнице, Карло убедил его, что еще до того, как Родриго покинул Италию, любовный интерес проявляла только Мария.
— Мария была для меня сестрой, — сказал Валенти, его глаза потемнели от гнева. — И я позабочусь, чтобы убийца получил по заслугам. Джульетта сообщила, что девушка упомянула имя Палмьери.
Марко ничуть не волновало, что он договаривается с тем же самым человеком, информацию о котором еще недавно продавал сестре Лукреции. Бог стократ наказал его за это, так решил Zingaro, и теперь достаточно того, что он выслеживает убийцу Марии.
—… такой хорошенький, но такой злой! — говорила девушка, сидящая у него на коленях. Длинные крашеные волосы спускались по спине, а на лбу были выщипаны по моде, чтобы лоб казался выше.
Слово «злой» привлекло внимание Марко.
— Кто злой?
Девушка — ее звали Кристина — подперла кулачком подбородок, задумалась.
— Палмьери. Альберто Палмьери.
Его глаза мгновенно нашли высокого, хорошо одетого молодого аристократа. На коленях у него сидели две женщины, и сейчас он был занят тем, что выливал вино за лиф сначала одной, потом другой.
—… говорят, из Венеции. Тамошние власти изгнали его за грехи.
Палмьери.
Марко, прищурившись, посмотрел на него. Тот начал слизывать вино с соблазнительной груди одной из девушек, та восторженно пищала. Другой хотелось того же, и она в шутку стукнула его по руке, привлекая к себе внимание.
Но заработала увесистую пощечину. Девушка за мерла, ее лицо выражало обиду и изумление. Прежде чем вернуться к роскошным формам первой женщины, Палмьери быстро обвел взглядом taverna, встретившись глазами с Марко.
Zingaro почувствовал, что его сердце замерло. Холодок предчувствия пробежал по спине.
— Так почему злой? — спросил он с напускной беспечностью, видя, что Кристина мрачно уставилась на эту троицу.
Она пожала плечами.
— Говорят, он презирает проституток, соблазняет их золотом, а потом издевается над ними и выбрасывает на улицу, не дав ничего. — Внезапно она с подозрением посмотрела на него. — Ты не такой, правда?
Марко усмехнулся:
— Я люблю женщин. Зачем бесчестить того, кто дает удовольствие?
Она кивнула, подобострастно улыбнулась и положила руку ему на бедро. Марко остановил девушку.
— Сначала это, nina, — и положил на ее ладонь золотой флорин, потом убрал ее руку с бедра.
— Это чтобы ты чувствовала себя спокойно. А теперь расскажи мне о Палмьери.
— Говорят, недавно он заманил к себе домой молоденькую цыганочку, — сообщила Кристина, — вроде даже девственницу.
Марко с трудом сохранял спокойствие.
— И что с ней случилось?
Кристина пожала плечами.
— Никто не знает.
Посетители пивной начали расходиться. К этому времени Марко уже казалось, что еще немного, и он не вынесет шума, дыма, запаха потных человеческих тел в темном, непроветриваемом помещении. Наконец из taverna ушел и Палмьери с одной из двух женщин.
Марко ведь привык много времени проводить на свежем воздухе, кочуя с табором с места на место. Кроме того, он устал от девицы, взгромоздившейся на затекшее колено, и ее постоянных заигрываний. Она, видимо, считала, что флорин нужно отрабатывать не только разговором. Тем не менее он был благодарен за то, что узнал.
Бодрящий ночной воздух — все, что требовалось Марко, чтобы прогнать запахи taverna и освежить голову. Он намеревался проследить за Палмьери до его дома и там схватиться с ним. Даже рискуя своей жизнью. Его любимая Мария умерла, и если суждено погибнуть, пытаясь отомстить за нее, пусть так и будет.
Но Палмьери о чем-то заспорил со своей подружкой и, когда та упрямо отказалась идти с ним и попыталась освободиться от его хватки, затащил в узкий проулок.
Их крики слышал не только Марко. Цыган бросился в проход между двумя домами и остановился, дожидаясь, когда глаза привыкнут к темноте.
— Где этот негодяй? — голос прозвучал у самого уха.
— Si, — отозвался другой. — Хочу посчитаться за то, что в пивной он ударил Франческу.
Их трое против Палмьери, подумал Марко, это к лучшему. Не имеет значения, как сделано дело, лишь бы оно было сделано. У Палмьери шпага, это серьезнее, чем кинжал.
