— Ну, значит, и мы с вами можем считаться соседями. — И он поймал ее руку. — Прекрасное совпадение, не правда ли?
Она выдернула руку, чтобы не позволить его пальцам вновь сжать ее ладонь, заставив ее сердце бешено биться, и строго сказала:
— Однако не стоит придавать этому чрезмерное значение.
От души расхохотавшись, Дункан заметил:
— Как вам угодно.
Бет снова украдкой взглянула на него. Его глаза были цвета моря, в любви к которому он клялся, а волосы падали на широкие плечи золотистым флагом. И он все еще был без рубашки — обстоятельство, которое самым плачевным образом сказывалось и на ее выдержке, и на ее нервах.
— Мне угодно услышать от вас, кто же вы на самом деле, — проговорила Бет. Она успокоилась бы, услышав хотя бы часть правды.
Этот вопрос застал Дункана врасплох, по его коже пробежали мурашки.
— А зачем вам это знать?
— Я у вас в гостях, и моя безопасность зависит от вас. — Бет встала. — Вот я и хотела бы знать, что представляет собою тот человек, от которого в данное время зависит моя безопасность.
— Что ж, вы правильно рассуждаете. — Однако рассказывать о себе ему совсем не хотелось. Он попытался было начать разговор о другом, но Бет продолжала стоять на своем.
— Я жду.
Дункан восхищенно воскликнул:
— Если бы у моей матери было столько пыла и упорства! — Его мать была женщиной с милым, простодушным лицом, очень добрая, но совершенно безвольная. — Тогда, может быть, у меня был бы другой отец, а не тот, который меня зачал. — Последнюю фразу он произнес скорее для самого себя, чем для Бет.
— Его звали Дорчестер? — спросила она и, увидев, что глаза его снова потемнели, поняла, что попала в точку.
Дункан мрачно кивнул:
— Да, покойный граф Дорчестер.
В том, как он это сказал, было нечто такое, от чего Бет стало не по себе.
— Он умер? — тихо спросила она.
— Да, от моей руки. — Даже сейчас, прикрыв глаза, Дункан видел эту картину во всех подробностях.
— Вы убили своего отца?!
Дункан не смог бы солгать даже ради того, чтобы завоевать это прелестное создание.
— Да, нечаянно, хотя, признаться, мысленно я тысячу раз думал, как убить этого негодяя. Но в тот вечер я пришел к нему только для того, чтобы поговорить. Мне нужно было узнать, какая именно часть его состояния причиталась мне — за то, что он сделал с моей матерью. — Дункан заметил ужас в глазах Бет и решил ничего не скрывать от нее. — Дорчестер изнасиловал мою мать. Она была дочерью конюха. И он взял ее прямо там, в конюшне. Без любви, без ласки и даже без единого нежного слова. Он взял ее по праву хозяина, господина. — Молодому человеку было трудно говорить об этом, но он все-таки закончил: — И это сломило ее навсегда.
Дункан никогда не видел мать другой — только печальной. Она любила своего сына, но у нее не оставалось сил для ребенка, так что она мало чему смогла его научить.
— Когда она умерла, — продолжил он, — мне было двенадцать лет. Через час после похорон Дорчестер выкинул меня из усадьбы, и мне пришлось учиться жизни на лондонских улицах. — Его губы скривились от горечи, когда он вспомнил об этом. — У графа были жена и двое бездельников-сыновей. И ему совсем не хотелось заботиться о внебрачном сыне.
Бет мысленно пожалела мальчика-сироту, потерявшего мать. Ведь ее собственная жизнь, хоть и изобиловала тревогами и испытаниями, всегда была полна любви. Она не прожила и дня без ласки и заботы близких ей людей.
— Меня подобрал Сэмюель, — вспоминая об этом, Дункан улыбнулся. — Тогда-то старик производил внушительное впечатление. Он взял меня к себе и обучил своему ремеслу. Не очень благородному ремеслу. — Улыбка снова тронула его губы. — Хотя это ремесло и позволило мне довольно долго продержаться, пока я не вернулся к своим корням.
Бет затаила дыхание, хотя и знала, чем все это кончилось.
— И что же произошло?
— Мне было восемнадцать, когда я предъявил Дорчестеру мои требования. Я был молод, зол и, может быть, немного наивен. В этом была виновата моя мать. Она всегда надеялась, что в конце концов отец обо мне позаботится. Она так и умерла, надеясь. Но ждать благодеяний от этого человека всю жизнь я не собирался. Однако Дорчестер и тогда, как и шесть лет назад, не захотел меня выслушать. Он просто начал мне угрожать. А когда это не сработало, попытался ударить меня кинжалом. Защищаясь, я толкнул его, и он упал на кинжал. — Взглянув в окно, Дункан вздохнул. Теперь ему казалось, что все это произошло с кем-то другим и в какой-то другой жизни. — В тот вечер я бежал и ушел в море. За мою голову была назначена награда. С собой я взял Сэмюеля и всех моих товарищей, и мы начали заниматься другим ремеслом.
Дункан снова взглянул на девушку. Бет выслушала его исповедь в молчании. По ее лицу было видно, что она его не осуждает.
— Ну вот, теперь история моей жизни вам известна. Не собираетесь ли вы растоптать меня своими изящными ножками?
Неужели он ждет от нее именно этого? Или какая-нибудь другая женщина уже выказывала ему свое презрение только потому, что он был незаконнорожденным?
