– «Мужчина, на вид около пятидесяти лет, волосы темные с проседью, нос прямой, губы тонкие, рост примерно сто семьдесят сантиметров, телосложение худощавое», – прочла я.
– При нем еще обнаружены связка ключей и паспорт на имя Никиты Михайловича Вольского, – добавил Кирьянов. – Участковый до нашего приезда уже и осмотрел его, и дал описание. Так что, Тань, с телефоном разберемся завтра. Спасибо за улику, но у меня мозги сейчас закипят.
Я закрыла окно и повернулась к Кирьянову.
– Не завтра, а сегодня. Я еду с тобой.
Мне никто не разрешал присутствовать на месте обнаружения трупа, но подполковник устроил так, чтобы я не только смогла взглянуть на труп, но и остаться рядом до конца мероприятия. Поэтому я лично убедилась в том, что паспорт действительно принадлежал Никите Михайловичу Вольскому. Прописан он был в Тарасове, на улице Песчаной, в доме номер четыре.
– Я знаю, где этот дом, – сообщила я Кирьянову. – Именно по этому адресу проживает Марина Вольская, к которой приезжал Громов тайно от своей жены. Только вот убитый вовсе не Вольский.
– Ты уверена?
– Абсолютно. Вольский пропал на лыжном курорте три года назад. У него осталась вдова с маленьким ребенком. А самого его так и не нашли. Если вот это тело принадлежит ему, то ущипните меня кто-нибудь прямо сейчас. Дальше. Какой рост у жертвы? В сводке написано, что сто семьдесят сантиметров, а Вольский был, как и Громов, очень высоким. Кроме того, Вольский был моложе убитого. Я видела его фотографию, Вов. Это не он.
– Верни паспорт.
Я вернула Кирьянову документ и, завернувшись в куртку, отошла в сторонку. Так простояла до тех пор, пока не приехала «Скорая», чтобы увезти тело в морг.
Я курила и пыталась собрать все, о чем узнала за последние дни, в единое целое, и чем дальше меня заводили собственные выводы, тем яснее я понимала, что без Кирьянова мне не обойтись. Как и ему без меня, впрочем.
В полдень показалось солнце, хоть прогноз погоды и не предсказывал его появления. Но я честно ему обрадовалась, несмотря на недосып. Пусть будет хоть что-то приятное во всей этой кутерьме.
– Итак, – Кирьянов наконец закончил печатать и указал на экран компьютера. – Проверишь?
С самого утра мы с Кирей соединяли то, что удалось узнать мне, и то, что было у него по трем убийствам. Сделать это было необходимо, ведь я совсем не собиралась оставаться в стороне от расследования.
Мне вообще пока что везло: непосредственный начальник Кирьянова отсутствовал на рабочем месте по причине того, что срочно был вызван с докладом к еще более высокому начальнику – в Главное управление области. Доклад, кстати, для него составлял Кирьянов.
– Порвут шефа за то, что допустил на своей территории аж три трупа сразу, – с удовольствием заметил Кирьянов и резко погрустнел. – А тот потом с меня шкуру спустит. Прочти, верно ли я все записал?
Быстро пробежавшись взглядом по экрану, я кивнула.
– Все точно.
– Получается, что у нас три тела в наличии, а одно так и не обнаружено.
– Да, трое в Тарасове, а один человек пропал в горах. Никита Вольский.
– И убитый в машине на парковке Громов якобы помогал ни в чем не нуждаться жене этого пропавшего?
– Совершенно верно. Марина одна воспитывала ребенка.
– А какое отношение ко всему этому имеет вчерашний неопознанный труп, интересно? – задумался Киря.
– А вот это надо бы выяснить.
Я присела на подоконник и приоткрыла окно.
– Закурю?
– Кури, – разрешил Кирьянов. – Эксперты весь вчерашний день и эту ночь без продыха работали. Как я предполагал, смерть Громовой наступила в результате черепно-мозговой травмы. Неизвестный мужчина умер по той же причине. Убили в парке. Там, где и обнаружили труп. Егору Громову перерезали сонную артерию, а Вольский вообще пропал за три года до всего этого. Если с тремя из них хотя бы что-то более-менее ясно, то вот этот чувак в желтой куртке вообще никаким образом к ним не пришит.
– Пришит же, – возразила я. – Откуда у него паспорт Никиты Вольского? Человек пропал без вести за сто кэмэ отсюда, и вдруг его документы обнаруживаются у другого человека, и этот другой мертв. Что это может быть, как думаешь?
– Не-а, не пришит, – подумав, не согласился Кирьянов. – Ни имени, ни фамилии убитого мы не знаем. Он паспорт Вольского мог найти случайно и оставить при себе.
– Или он причастен к его исчезновению. Есть у него особые приметы?
– Есть. Одна нога была другой короче… – начал Кирьянов.
– …другая деревянная была, – продолжила я. – А если серьезно?
Кирьянов скрыл улыбку.
– Так на языке и вертелось, – признался он. – Но у него реально одна нога короче другой. Смахивает на врожденное увечье. При ходьбе сильно хромал, потому что один кроссовок сильно стоптан. Больше ничего примечательного.
– И никто его не видел в том районе? Куртка-то приметная, да еще хромой.
– Приметной она была в свои лучшие времена. Сейчас это несвежий кусок синтепона, обтянутый изношенной тканью. Знаешь, что интересно? Все, что на нем было надето, либо старое, либо грязное. Прости за подробности. Видно, что гигиена для него пустой звук. Что касается примет, то будем свидетелей опрашивать на хромоту.
