Но есть очень хотелось. Обнаружив в холодильнике молоко, я с удовольствием выпила целый стакан. Жизнь тут же окрасилась в яркие тона. Ничего не болит, не голодная – ну разве не здорово?
Присев на стул, я вдруг вспомнила то, о чем рассказал вчера Кирьянов. Копенберги оказались однофамильцами человека, которого убили в Тарасове, который, в свою очередь, носил куртку, принадлежавшую пропавшему Никите Вольскому. Связь между всеми этими людьми очевидна, но придется повозиться, чтобы ее обнаружить. Но смерть Громовых совершенно не вписывалась в эту связь и выглядела как нелепая случайность.
В дверном замке загромыхали ключи. Кто-то пытался войти в дом.
Я осторожно выглянула в окно и увидела Соломона, открывающего дверь.
Дожидаться его появления на кухне я не хотела, поэтому вышла навстречу.
– Ты чего тут торчишь? – неожиданно грубо спросил он.
– Вот, за молоком спустилась, – показала я стакан.
Соломон принялся с силой топтать порог. Налипший снег отлетал во все стороны.
– Ладно, пойду, – понаблюдав за процессом, сказала я.
– Подожди, – вдруг попросил Соломон, снимая куртку.
Он только что заметил на моих плечах свой жилет.
– Не маловат?
– Сойдет, – смутилась я. – Надо было выйти на улицу, вот и принарядилась.
– Ты и дома так рано просыпаешься? – спросил Соломон, исчезая на кухне.
Я пошла вслед за ним.
– Нет, дома я обычно сплю дольше.
– Выпей со мной чайку, – попросил Соломон. – Одному скучновато. Я всегда рано просыпаюсь. Люблю раннее утро в любое время года. Зимой – особенно. Можно спокойно повозиться с машиной. Или пойти в лес и посидеть там. Так что, чай будешь?
– Ну, давайте, – согласилась я.
Кухня была небольшой, и для того, чтобы что-то взять с полок, Соломону всего лишь нужно было протянуть руку; он мог достать все, что угодно, не сходя при этом с места. На столе появились чашки, сахарница, печенье.
– Как спалось на новом месте?
– Крепко, но утром прилетел привет из прошлого.
– Кошмары? – покосился в мою сторону Соломон.
– Ежевичная настойка, – ответила я. – Мой организм не привык к такому.
– Чай все вылечит. Тоже ежевичный, кстати.
У меня появилась отличная возможность поговорить с Соломоном наедине. Рядом не было его жены, и я предположила, что он станет более разговорчивым, чем в ее присутствии.
– Значит, описывать наши места приехала, – вздохнул Соломон. – Ну, описывай. Здесь красиво, а в горах даже летом снег лежит. В лесу ягоды, грибы, всякая другая нужная ерунда. Власти чуть не стерли поселок с лица земли, но мы все встали на защиту и отбили это место. Тут же многие десятилетиями живут. Раньше лыжники были сами по себе, жили на своей базе отдыха, сюда спускались редко. А потом принялись селиться у местных. Постепенно поселок Беглое превратился в самый настоящий город.
– Мини-город, – поправила я.
– Тридцать шесть домов, включая административные здания, – пояснил Соломон. – На сегодня сто двадцать голов населения, и количество постоянно растет. И это только те, кто тут проживает постоянно. В сезон тут серьезный туристический круговорот. Кое-кто предпочитает снять дом рядом с горками, но основная масса все равно останавливается здесь, в поселке.
– Почему?
– В тех домиках стены тонкие, а ветер в горах сильный. У нас же теплее и безопаснее.
– Соломон, вы давно тут живете?
– Приехал, когда здесь еще старые избы стояли. При мне все строилось. Лет двадцать уже живу.
– А женаты давно?
– Давно. Приехал как-то в Москву по делам, забрел во двор, где провел детство, а на обратном пути встретил в парке красивую девушку и привез ее сюда.
– Вот так все просто? – не поверила я.
– А что сложного?
– Счастливый вы человек, – улыбнулась я.
Но Соломон не отреагировал на мои слова, словно не услышал меня.
– Я всех тут знаю. И меня знают. Если уезжают в отпуск, то оставляют на меня хозяйство. Если нужна помощь, то идут ко мне. Нас, последних из могикан, остались единицы. Меня тут негласно считают старостой. В принципе, я не против. Привык.
– Староста? – изумилась я. – Получается, что я живу в доме старосты?
– Мы все на своем месте, – загадочно закончил Соломон.
Непонятно, что он имел в виду, произнеся последнюю фразу. Он будто бы пытался мне что-то доказать своими словами. Говорил так, будто я спорила с ним или не верила ему.
– Соломон, я очень рада, что выбрала именно ваш отель, – призналась я. – Обещаю, что буду приезжать сюда и останавливаться именно у вас.
– Если не закроемся, – нахмурился Соломон.
– А что такое? Почему вы должны закрыться?
Со второго этажа раздался шум. Соломон мельком взглянул на потолок.
– Место здесь медовое. Еще недавно далеко не все знали и про горнолыжный склон, и про поселок. Отелей было мало. Это сейчас на каждом углу, а еще лет пять назад только мой «Нежный» и был. Остальные просто сдавали комнаты внаем. Теперь же крутые люди прознали про нашу обитель. Ходят слухи, что поселок хотят снести, а на его месте построить огромный гостиничный комплекс. Либо вырубить часть леса и отгрохать его там. В любом случае нас ждут потери.
– Вы сейчас предполагаете или уже есть утвержденное решение по этому поводу?
