— Твоя жена пригрозила, что все кости мне переломает, если я опять приведу к тебе доктора. Заявила, что она его убьет, а потом и меня, «если этот грязный ублюдок только переступит порог». Это дословно. Я и не подозревал, что он грязный, — заметил Дункан. Правда, то, что доктор ублюдок, он знал абсолютно точно.
— Я тоже. — Ангус хмыкнул. — А еще я думал, что ты женился на монашенке.
Он и женился на монашенке. Разве нет? Угроз от нее он, правда, никогда не слышал, но ругаться в присутствии Ангуса? Никакая благовоспитанная дама себе этого не позволит.
— А как она плакала над тобой ранним утром, когда думала, что я сплю и ничего не вижу. — Ангус покачал головой. Похоже, он не меньше Дункана был сбит с толку. — Она плакала не навзрыд, а молча, так что слезы текли по ее щекам и падали тебе на лоб. А еще она тихонько что-то напевала себе под нос, когда думала, что никто не слышит. Слов я не разобрал, но, похоже, она пела колыбельную.
Странно. Всего несколько минут назад леди Бет чуть не задушила его, зажав ему нос.
— Лучше скажи, куда подевалась моя борода?
Ангус пожал плечами.
— Она сказала, для того чтобы сбить температуру, нужно тебя раздеть догола и побрить, что мы и сделали.
Неужели для нее нет ничего святого? Дункан со страхом поднес дрожащую руку к голове. Что, если его обрили наголо? Слава Богу, волосы оказались на месте; правда, теперь они были заплетены в косу.
— Я тоже этого боялся, когда она принялась водить лезвием по твоему лицу, — хмыкнул Ангус. — Но храбрая дама, похоже, удовлетворилась тем, что сбрила тебе только бороду.
— Ладно, помоги мне встать.
— Нет, — отрезал Ангус, придерживая Дункана за здоровое плечо. — Твоя жена, которая тебя выходила, меня со свету сживет, и будет права. У тебя все еще температура, хотя и не такая высокая, как раньше. Я видел твою спину, дружище: до полного выздоровления тебе еще ой как далеко.
Дункан раздраженно вздохнул. Если он и в самом деле провалялся в постели целых пять дней, у него к этому моменту скопилась масса неотложных дел.
— Как твой господин приказываю тебе помочь мне встать.
— И не подумаю. Лучше уж испытать на себе твой гнев, чем гнев твоей женушки. — Он похлопал Дункана по руке. — Сделай одолжение, лежи спокойненько в постели, как она тебе велит, и поправляйся.
Затем Ангус уже в полный голос обратился к Бет:
— Миледи, я ухожу и вверяю милорда в ваши умелые руки.
Бет изумленно захлопала глазами. Вассал ее мужа оставляет свой пост?
— Как пожелаете, сэр. Всего вам хорошего и спасибо за всю ту помощь, которую вы мне оказали.
Ангус настолько удивился такому вежливому обращению, что не смог этого скрыть. Молча поклонившись, он на цыпочках вышел за дверь, в то время как Бет вернулась к кровати, на которой лежал ее муж.
— Что ж, вот и остались мы с тобой один на один против всего света. Ты, вероятно, голоден?
Дункан недоуменно нахмурился, видимо, не поняв ее, и Бет жестом показала ему, о чем спрашивает.
— Да, и еще как!
— Тогда я пойду на кухню, взгляну, что они там приготовили. Надеюсь, не этот жуткий хаггис. — Бет содрогнулась, представив себе овечий желудок, набитый овсяной кашей и еще бог знает чем. Она бы нисколько не удивилась, узнав о том, что в него запихнули живого поросенка.
Несколько минут спустя Бет вернулась с подносом, на котором стояли две миски: одна с нарезанным кубиками жареным ягненком, вторая — с овсяной кашей. Накормив Дункана, она осторожно вытерла ему губы.
«О Господи, да он просто потрясающе красив!» — подумала Бет. Когда она сбрила ему бороду, под ней обнаружились четко очерченный рот и квадратный подбородок. А какие у него ресницы! Умереть можно! Длинные, густые. Бет вздохнула, нехотя признаваясь себе, что ее чувства вплотную подобрались к опасной черте — еще чуть-чуть, и она в него влюбится без памяти.
«Прекрати мечтать о том, чего никогда не случится, Бет, и взгляни на вещи здраво». Возможно, Дункан в конце концов почувствует к ней благодарность, но он никогда ее не полюбит. Кроме того, она должна вернуться из средних веков в свое время, где есть кофе, туалетная бумага, — Бет никак не могла привыкнуть к тому, чем приходится пользоваться сейчас, — и, главное, косметика, без которой она так страдает.
— Тебя что-то беспокоит? — вывел ее из задумчивости голос Дункана.
Она коснулась его лба, проверяя, нет ли температуры.
— Так. Ничего. Пора опять протереть тебя губкой.
Поскольку Дункан молчал, Бет приняла его молчание за знак согласия и принялась готовить кровать.
Когда она подоткнула ему под руки и ноги куски холщовой материи, чтобы не намочить постель, Дункан нахмурился. Окунув тряпицу в холодную воду, Бет принялась протирать ему лицо, постоянно чувствуя на себе его взгляд. Интересно, о чем он думает?
Она протерла ему шею, потом руки, но Дункан по-прежнему не проронил ни слова.
Понимая, что тянуть дальше нельзя — она и так уже достаточно медлила, — Бет спустила простыню, которой был прикрыт Дункан, до бедер и, чувствуя, что краска начинает заливать ее лицо, отвернулась.
