— Ах да. Миссис Уэйд только тем и занималась, что выискивала в Кейти недостатки. Ей не нравилось в девочке абсолютно все. Она постоянно к ней придиралась. Особенно ее раздражало то, что Кейти не умела так же быстро читать, как она сама. У Кейти от ее вечного брюзжания постоянно болела голова. — Руки Бет на секунду замерли. — Однажды, когда Кейти в очередной раз пожаловалась на головную боль, миссис Уэйд подкралась к ней сзади, подняла ее конский хвост — это такая прическа, когда длинные волосы поднимают вверх и затягивают на затылке лентой — и срезала их под корень.
— Наверное, у девочки были вши?
— Нет, никаких вшей у нее не было. У нее просто болела голова, а теперь она еще и лишилась волос.
«Гм… Ничего удивительного, что голос Бет дрогнул», — подумал Дункан: у многих девушек красивыми бывают только волосы.
Несколько секунд спустя Бет предупредила:
— Прости, но тебе опять будет больно.
Она оказалась права. Пропитанная солью повязка и впрямь причиняла острую боль, но все-таки не такую, какую Дункан испытал, когда Бет отрывала ее от раны.
И все же вскоре он пришел в себя настолько, что даже смог спросить:
— А почему эта странная женщина так не любила Кейти?
— Не знаю. Но как бы там ни было, она сказала Кейти: «Теперь у тебя больше никогда не будет болеть голова».
— У нее и правда перестала болеть голова?
— Да, но только тогда, когда Кейти исполнилось восемнадцать лет и она ушла от этой женщины.
Замолчав, Бет принялась ловко бинтовать Дункану плечо своими ласковыми руками. Он приподнял руку, чтобы ей было удобнее, и прошептал:
— Грустную ты мне рассказала историю, жена.
— Не такую уж грустную. Кейти выросла, стала взрослой женщиной, причем гораздо более сильной, чем большинство других женщин. Она много работала и стала уважаемой дамой.
Бет помогла Дункану лечь на спину.
— А ты знакома с этой леди Кейти? — спросил он, нахмурившись.
— Боюсь, что да, — ответила Бет, на секунду прикусив нижнюю губу.
Дункан уже хотел спросить, вышла ли леди Кейти замуж и стала ли жить после этого счастливо, как вдруг в дверь постучали и она приоткрылась. В комнату заглянул его поверенный.
— А, Айзек, — Дункан улыбнулся, — заходи, заходи!
Бет, извинившись, вышла, и Айзек тут же спросил:
— Как ты себя чувствуешь, mon ami [18]?
— Я жив, и это уже хорошо. Еще совсем недавно мало кто в это верил.
— Верно. Да и выглядишь ты лучше. Плечо сильно болит?
— Не очень, хотя я слаб, словно новорожденный младенец.
— Рад, что твое плечо заживает и ты уже лучше себя чувствуешь, поскольку я принес тебе волнующие новости.
— Что, опять Брюс?
— Нет. Новости эти касаются твоей жены.
— Выкладывай.
— Как ни прискорбно мне это говорить, но твоя жена — не та женщина, которую послал Олбани.
— Я и сам так вначале подумал, Айзек. — Дункан расхохотался. — Поверь, ты ошибаешься.
— Вряд ли. Я сам задал леди Бет несколько вопросов, равно как и Рейчел. Леди Бет заявила, что никогда не была во Франции и никогда не была замужем. Всякий раз, когда я заводил разговор на эту тему, она говорила то же самое.
— Но у нее на пальце мое кольцо.
— Верно, однако леди Бет не помнит, каким образом оно к ней попало. Она считает, что ты надел ей его на руку, после того как она потеряла сознание.
Дункан недоверчиво взглянул на поверенного:
— Не может того быть! Когда я вытащил ее из кареты, у нее на пальце уже красовалось это кольцо. Она та самая.
— Друг мой, я всего лишь высказываю тебе свои опасения. Ты женился на женщине, о которой мы знаем мало, практически ничего, и которая утверждает, что ее зовут Катрин Элизабет Макдугал Паддинг. Ты же должен был заключить брачный союз с женщиной, которая носит совсем другое имя. Может быть, леди Бет и та самая, на которой ты должен жениться, но… как-то все это странно. Ей даже неизвестно, кто она такая… или она что-то скрывает.
Айзек принялся ходить взад-вперед по комнате. Леди Бет не отказывалась отвечать, когда ей задавали вопросы относительно ее прошлого; но только сумасшедшая — или желающая казаться таковой — отвечала бы в столь странной манере. Еще больше его настораживало то, что она отказывалась признавать себя католичкой.
— Мы должны докопаться до истины, прежде чем об этом узнает Олбани. Если он решит, что ты намеренно обманул его, женившись не на той женщине, которую он тебе выбрал, или, того хуже, если она и в самом деле его племянница, а он узнает, что ты отказался вступить с ней в брачные отношения, потому что она сумасшедшая, он отнимет у тебя все, чем ты владеешь.
— Это точно. — Дункан, нахмурившись, задумчиво уставился в окно. — Должно быть, леди Бет все-таки племянница Олбани. Иначе с чего бы Брюсу пытаться ее убить? Никакой другой причины для этого нет.
Айзек не был так в этом уверен. Юного короля Джеймса держали под замком в лондонском Тауэре, и амбициозный дядя этого мальчишки господствовал над всей Шотландией. В то время как Олбани не спешил платить Генриху IV выкуп за парня, разыгрывая из себя Бога, половина шотландских вождей строили заговоры, совершали набеги на земли друг друга либо дрались между собой.
