– Бет, прошу тебя, – взмолился Дункан. – Это очень важно и займет всего несколько минут. Ну пожалуйста. Обещаю, это доставит тебе удовольствие.
Он умоляюще взглянул на нее, и Бет невольно почувствовала беспокойство. Дункан ее прекрасно понимал. Будь он на ее месте, после того, что между ними произошло, он бы тоже беспокоился.
– Как пожелаешь, – наконец бросила она, – но только немного позже. Сейчас мне еще нужно кое-что сделать.
Дункан облегченно вздохнул и улыбнулся:
– Ты не пожалеешь, что согласилась, жена моя.
Час спустя, когда Бет с Дунканом направлялись по многолюдному двору замка к конюшне, крыша которой была крыта соломой, все присутствующие с любопытством провожали их взглядами. Брови Бет были сурово сдвинуты, и Дункан принялся пылко молиться про себя, чтобы его дар – самый ценный из всех, которыми он обладал, – помог наконец-то сломить ее защиту и восстановить между ними мир.
Войдя в конюшню, Дункан оттолкнул валявшиеся на полу вилы, в то время как Бет, оглянувшись по сторонам, проговорила:
– Дорогой, если ты собрался показать мне котят, то я их уже видела. Они просто прелесть, но…
– Нет, жена, я собираюсь подарить тебе не котенка, а… – Взяв Бет за руку, Дункан обвел ее вокруг стога сена, – а вот это.
Бет шагнула вперед, намереваясь внимательно осмотреть предмет радости и гордости мужа, потрогать темно-зеленые плоды, свисавшие с маленьких искривленных веточек.
– Что это?
– Лимонное дерево.
– Лимонное… – Бет повернулась к нему лицом. – Но откуда? И почему оно здесь спрятано – ведь ему требуется солнце…
Дункан не смог сдержать улыбки: ему приятно было видеть удивление жены.
– Его выносят на солнце, однако держат подальше от ветра, а с наступлением сумерек приносят в эту конюшню. Когда сюда возвращается скот, здесь становится тепло. – Дункан ласково погладил крошечный плод. – Я ухаживал за этим деревцем целых два года, надеясь, что когда-нибудь на нем появятся плоды. Приятно, что в наших суровых местах может вырасти такое вот хрупкое деревце, правда?
Приложив палец к губам, Бет прошептала:
– Лимоны… Поверить не могу.
Дункан взял ее за руку.
– Это мой подарок тебе.
Бет попыталась высвободить свою мягкую руку из его загрубевшей ладони, однако Дункан крепко сжал ее, не позволив ей этого сделать. Прикоснувшись к золотому ободку с рубином, связавшему их вместе, он внезапно почувствовал, как к горлу его подкатил комок. Ему вдруг стало так страшно потерять Бет, что все слова, которые он тщательно репетировал, вылетели у него из головы. С трудом припомнив часть из них, он проговорил:
– Ты мне очень нравишься, Бет. Да, очень нравишься. И мне ужасно жаль, что я так набросился на тебя тогда в спальне. Прости меня. Обычно я так себя не веду. Понимаешь, я очень испугался. – Оторвавшись от созерцания ее рук, Дункан поднял голову, заглянул Бет в лицо и глубоко вздохнул, радуясь тому, что ее взгляд устремлен прямо на него. – Ты даже не представляешь, как я себя ругал за то, что набросился на тебя, после того как выяснил, зачем тебе понадобился кинжал. И еще я хочу, чтобы ты знала: когда ты застала меня с Флорой, я вовсе не пытался к ней приставать. Я бы никогда не стал этого делать. Никогда! Настоящий мужчина так не поступает. – Выпустив руку Бет из своей руки, Дункан тяжело вздохнул: – Вот и все, что я хотел тебе сказать.
Бет была поражена прозвучавшей в его словах искренностью. Может ли она ему верить? Когда он держал ее руку, его рука дрожала. Похоже, извинение далось ему нелегко, и она ему достаточно нравится, если он пошел на это. Теперь все зависит от нее: поверит она ему или нет. Сможет ли она надеяться?
Сердцем Бет верила каждому его слову, а вот ум… Разве мало ее обижали мужчины? И каждый потом клялся и божился, что делал это не со зла. Однако сердце подсказывало ей, что Дункан говорит правду. К тому же он сказал, что она ему нравится…
Протянув руку, Бет погладила Дункана по груди. Всего несколько ночей назад при взгляде на эту великолепную мускулистую грудь, на которую пламя камина отбрасывало причудливые тени, у нее на глаза навертывались слезы.
Бет тяжело вздохнула. Если бы он только не решил, что Флора должна остаться в замке!
Пальцы Дункана, ощупывающие крупную, с замысловатым узором брошь Лорнов – единственную ценную вещь, которой владел отец, – замерли. О чем бы он ни думал, его мысли все время возвращались к Бет. Интересно, есть какая-то разница между супружеской жизнью его родителей, в которой не было даже намека на любовь, и его с Бет совместной жизнью? И почему глаза ее, радостно вспыхнувшие, когда он показал ей лимонное дерево, вновь сделались холодными и непроницаемыми? Почему она так равнодушно поблагодарила его? Он надеялся на совершенно другую реакцию. А может быть, ему просто показалось, что она обрадовалась? Может быть, никакой теплоты в ее взгляде и не было, а полные губы не дрогнули в ласковой улыбке? Да нет, улыбка была, определенно была.
Так что он, черт подери, сказал или сделал, от чего она исчезла?
– Вспоминаешь былые дни?
Вздрогнув, Дункан хмуро взглянул на своего поверенного:
– Ты почти угадал.
