– Некоторые вещи лучше забыть, друг мой. – Айзек протянул руку за тяжелой золотой брошью, принадлежавшей некогда Роберту из клана Брюсов. Взяв ее, Айзек перевернул брошь выпуклой стороной к себе. – Если эту вещицу расплавить и продать, часть твоих финансовых проблем будет решена.
– А ну-ка отдай, варвар!
Клан Макдугалов владел брошью Лорнов, названной так предком Дункана, в течение многих десятилетий. Согласно семейному преданию, Юин Макдугал женился на дочери Реда Комина. Когда Роберт из клана Брюсов в 1306 году убил Реда, кланы Макдугалов и Брюсов сделались заклятыми врагами. Много лет спустя Роберт после поспешного коронования в Скоуне был вынужден отступить под натиском победоносных войск англичан в Аргайл, где надеялся воссоединиться со своим союзником, Кемпбеллом, однако был застигнут врасплох кланом Макдугалов в Далри, возле Тайндрума. Все же Роберту удалось бежать, тогда-то он и потерял плащ с великолепной брошью, которую Дункан сейчас держал в руке. Эта брошь стала существенным напоминанием всем последующим лэрдам Блэкстоуна, что они – люди чести, лидеры клана, который когда-то победил самого короля.
Как нередко случается в истории, политические силы и союзы между главами кланов в течение долгих лет претерпевали изменения – случилось даже, что внучка Роберта Брюса вышла замуж за дедушку Дункана. Однако нынешнему поколению выпало на долю окончательно свести с Брюсом счеты.
Услышав сигнал трубы, Дункан убрал брошь под дневник. Когда вновь будет спать в своей спальне, он перепрячет ее в постоянный тайник, находящийся в изголовье кровати. О том, что брошь постоянно там лежит, знали лишь самые доверенные люди.
– Пойдем, Айзек, пора встречать наших гостей.
Дункан встретил Брюса во дворе замка. Джон был почти с него ростом – такой же высокий и так же великолепно одетый. Высокая шляпа, нелепые, по последней моде длинноносые туфли и короткий плащ, подбитый кроличьим и отороченный беличьим мехом, – все свидетельствовало о том. что он занимает высокое общественное положение и сказочно богат. По закону так роскошно одеваться имели право только те, у кого ежегодный доход составлял не менее тысячи фунтов стерлингов. Дункан еще раз мысленно возблагодарил Господа за то, что Бет навела в замке образцовый порядок, и порадовался тому, что она наденет все меховые вещи, которые у него имеются. Сам он был одет просто, но дорого: синий парчовый камзол поверх красной, сшитой по фигуре блузы и высокие кожаные сапоги. Он терпеть не мог никаких шляп, а потому встречал гостя с непокрытой головой.
– Добрый вечер, Джон. Надеюсь, добрались без приключений?
– Да. И погода не подгадила. – Брюс окинул взглядом двор. – А ты, как я поглажу, за эти пять лет очень многое изменил в замке в лучшую сторону.
Пока они шли по направлению к замку, Брюс ничего не упустил из виду: ни стен с бойницами, ни конюшни, ни церкви, ни мастерских. Дункан довольно ухмыльнулся: катапульты, мечущие зажигательные бомбы на корабли противника, приспособления, позволяющие выливать кипящую смолу на головы врагов, и прочие средства обороны он так надежно спрятал за стенами замка, что об их существовании невозможно было догадаться.
В самом замке Дункан вновь испытал прилив гордости, заметив реакцию Брюса на преображенный стараниями Бет зал. Казалось, гость был искренне поражен. Да и сам Дункан не мог не признать, что просторный зал выглядит великолепно, именно так, как должен выглядеть дом богатого человека: повсюду горящие свечи, на стенах гобелены, в вазах море цветов. На столах у каждого места – плетеная подставка из камыша, на которой стоит поднос, двузубчатая вилка и аккуратно сложенная салфетка. Такое впечатление, будто стая лебедей приземлилась на семьдесят крошечных прудов. Главный стол весь заставлен букетами цветов и цветной столовой посудой, которую он привез из Италии. В замке даже пахло богатством – запах свежести, проникавший сквозь открытые окна, смешивался с восхитительным ароматом пчелиного воска, цветов и жарящегося мяса.
В этот момент в зал вошла Бет. Летящей и в то же время уверенной походкой, которой Дункан прежде у нее не замечал, она направилась к ним, и у него сердце замерло в груди. Она не только преобразила зал до неузнаваемости, но и преобразилась сама.
Только когда Бет присела перед ним в глубоком реверансе, Дункан спохватился.
– Добрый вечер, муж мой, – проговорила Бет.
– Добрый вечер, миледи. – Проглотив комок в горле, он взглянул в ее глаза, смотревшие на него с незнакомым выражением, а затем, с трудом обретя дар речи, произнес: – Сэр Джон, разрешите представить вам мою жену, Бет… То есть леди Катрин Макдугал.
Джон склонился над протянутой ему тонкой рукой.
– Миледи, счастлив познакомиться с вами. – Он задержал руку Бет в своей дольше, чем, по мнению Дункана, позволяли правила приличия.
Дункан предостерегающе кашлянул, в то время как Бет, явно польщенная реакцией гостя, воскликнула:
– Прощу к столу, милорды!
