Чарльз с жадностью съел все и в изнеможении закрыл глаза. Невероятная усталость овладела его телом. Неожиданно он вспомнил, как выглядела Фрэнсис во время охоты, в тот момент, когда соколиха взлетела с ее руки. Она стояла, подняв лицо навстречу солнечным лучам, и этот свет омывал ее, она сама словно светилась.
Ее прекрасный образ витал перед ним несколько мгновений, а потом Чарльз провалился в глубокий сон.
Фрэнсис смотрела на спящего Чарльза, и ее мучило чувство вины. «Ведь это из-за меня он попал в плен к испанцам! – горестно думала она. – Ну почему все, кто обо мне заботится, умирают раньше, чем положено?! Чарльз должен держаться как можно дальше от меня, пока я не погубила его жизнь…»
Как нелепо судьба снова свела их вместе! Нелепо, что при их взаимном раздражении они так тесно связаны, и неизвестно, сколько времени это будет продолжаться. Фрэнсис не могла выносить его чванливую уверенность в том, что он, как мужчина, должен принимать все решения. А она вызывает в нем ярость, когда начинает командовать…
Поразительно, но вопреки всем этим мыслям Фрэнсис испытывала непреодолимое желание обнять его, прижаться к нему, не расставаться с ним никогда. Это желание было лишено всякого смысла, и она постаралась взять себя в руки. Необходимо оставаться спокойной и невозмутимой, как учил ее дядя. С помощью Пьера и Луи они обязательно найдут способ спастись. Жаль, что дядя никогда не одобрял ее дружбы с этими мальчишками и она не могла приучить их к дому…
Фрэнсис пробралась к выходу из фургона и выглянула наружу. Капитан приставил к фургону двух испанцев, чтобы они следили за пленниками, а сам отправился спать в амбар. Но стоило ему удалиться, как стражи набросились на остатки еды.
Мясо получилось превосходным. Фрэнсис охотно поела бы еще, да и порция, доставшаяся Чарльзу, была невелика, но просить их она не желала. Эти дураки и так злились на нее за то, что хороший кусок мяса она отдала Ориане. Надо же – ее птица добыла им пищу, а они не хотели поделиться с ней!
Воспользовавшись тем, что их стражи поглощены обжорством, Фрэнсис выскользнула из фургона и уселась в тени позади лестницы, ведущей наверх. В скором времени должны появиться Пьер или Луи, и им может потребоваться ее помощь.
Диего, однако, заметил, что пленница покинула фургон, и встал с аркебузом в руках.
– Эй, что вы здесь делаете?
– Просто сижу, – спокойно ответила Фрэнсис, надеясь, что, пока она не делает попыток бежать, испанец вряд ли запретит ей сидеть тут.
Однако Диего был непреклонен.
– Возвращайтесь в фургон! – мрачно приказал он.
С чердака выглянула заспанная физиономия капитана, в волосах у него застряла солома.
– Если хочет, пусть сидит, – проворчал он. – А ты стереги дверь.
– Благодарю вас, капитан, вы очень добры, – сказала Фрэнсис.
Она очень удивилась такому неожиданному великодушию, но решила, что об этом не стоит особенно задумываться. В конце концов, какая разница?
– Если попробуете что-нибудь выкинуть, я прикажу связать вас, – предупредил капитан.
Голова его скрылась в глубине чердака, Диего вернулся на свое место у фургона, а Фрэнсис, прислонившись к лестнице, прикрыла глаза и стала прислушиваться к голосам, доносящимся сверху. Может, ей удастся услышать что-нибудь полезное для них.
– Через сколько дней мы вернемся в Париж? – довольно громко спросил испанец, которому Чарльз сломал руку.
– Ты хочешь сказать, через сколько ночей? Нам путешествовать еще довольно долго. Четыре ночи до Нанта, а оттуда по побережью, – ответил капитан. – Мы должны встретить архиепископа на границе с Испанией. Его преосвященство захочет допросить эту женщину прежде, чем мы доставим ее к королю.
Фрэнсис проглотила слюну. Его преосвященство архиепископ Толедо намерен допрашивать ее? Кровь застыла у нее в жилах при этой мысли. Она видела труп своего дяди и знала теперь, как испанцы добывают нужные им сведения. Вернулся ужас при воспоминании о том ночном кошмаре. Она тогда поторопилась отвернуться от трупа, не в силах сдержать слез: это зрелище было слишком страшным. Ее дядя был обезображен до неузнаваемости.
– Жаль, что мы не смогли выколотить из того англичанина больше, прежде чем отправили его в Испанию, – продолжал капитан. – Надо было прибегнуть к более жестким способам. Ну, ничего. Его преосвященство сам это проделает.
Фрэнсис онемела.
– Думаю, он расскажет больше, когда увидит свою племянницу.
– Да уж. Заговорит, когда услышит ее вопли. Они всегда так, – хмыкнул капитан.
Голоса затихли, зашуршало сено – очевидно, мужчины стали укладываться. Фрэнсис сидела, потрясенная, прижав руку к губам, уставившись на стену амбара. Святые небеса, не ошиблась ли она, правильно ли расслышала? Ее дядя жив?! Значит, какой-то другой человек похоронен вместо него?
Фрэнсис вскочила на ноги, не в силах сдержать нетерпения. Ее любимый дядя жив! Она должна немедленно отправиться туда, где он находится! Но в таком случае ей не нужно бежать от испанцев: они довезут ее быстрее всего. А потом они с дядей вместе придумают, как спастись.
