Вопрос прозвучал формально, и Гэбриел задал его, глядя в стакан, который держал в руках. Не удосужился даже поднять на нее глаза.
– Ничего. Немного простыл, иначе сидел бы с нами, конечно.
Разговор продолжался, каждый старался говорить о самых поверхностных вещах. «По комнате витает призрак Эддисон, чего никто не хочет признать», – поняла Блайт. Ей стало казаться, что она зря пригласила Дарси. Надо было им с Хейли встретиться с ней где-нибудь за обедом. Она уже начала беспокоиться, что это будет мучительно долгий вечер, как вдруг Дарси полностью сменила тональность беседы.
– Не знаю, как вам, а мне страшно неловко. Вы же для меня как семья. Гэбриел, – продолжала она, глядя прямо на него, – мы больше не пара, но ведь можем быть друзьями? Я знаю, ты все еще любишь Эддисон. Но не надо из-за этого обращаться со мной как с посторонней. Как будто, если ты заговоришь о ней, я упаду и умру в судорогах. Мы слишком долго были вместе, чтобы избегать общения друг с другом.
Блайт смотрела на Гэбриела затаив дыхание. Он поднял голову и улыбнулся Дарси, впервые за весь вечер действительно посмотрев ей в глаза:
– Ты права. Прости, вел себя как дурак. Ты настоящий друг.
– Спасибо, – с улыбкой сказала Дарси.
Блайт едва не зааплодировала храбрости Дарси. Девочка сделала большой шаг вперед, и Гэбриел сделал свой. Не так ли начинается каждое путешествие?
Я сделала все, что было в моих силах, чтобы вытерпеть эти праздники. Из головы не идет история Сони. Как бы я ни старалась, вспомнить ничего не получается: ни о ней, ни о собственных действиях. Меня мутит от чувства вины, тошнота не отпускает ни на минуту. Джулиан неправ. Неважно, в себе я была или не в себе, я должна заплатить за свое преступление. У меня так много вопросов и так мало ответов. Знает ли семья Сони, что с ней произошло? Искал ли ее кто-нибудь? Что он имел в виду под словами «сделал все как надо»?
Точно знаю только одно: жить с этой ужасной тайной невозможно. У меня в голове возникает план – пойти прямо в полицию и рассказать правду о том, как я совершила убийство, а мой муж скрыл его. Но ведь даже если Джулиан поступил неправильно, он лишь хотел защитить свою семью. Как я могу предать его ради облегчения своей совести? А что будет с Валентиной? Если полиция арестует Джулиана за то, что он покрывал меня, то у нашей драгоценной девочки не останется никого и она попадет в лапы той же системы, которая разрушила меня. И в любом случае признание не вернет Соню. Ясно, что это не выход. Я бессильно падаю на кровать, обхватив голову руками, и пытаюсь вдохнуть поглубже.
Я проспала целый день. Нужно встать и одеться, взять себя в руки и все обдумать. Может быть, вместе с Джулианом нам удастся найти решение. Слышу, как открываются двери гаража. Выхожу на лестницу и зову:
– Джулиан, это ты?
Он поднимается по ступенькам, глядя на меня, и по выражению его лица я догадываюсь: что-то не так. Не сразу понимаю, что у него в руках, но когда он уже рядом, вижу слоника Валентины. Подойдя, он без слов протягивает игрушку мне, и я начинаю плакать. В животе у истерзанного слоника торчит нож, набивка наполовину вырвана. Это любимая игрушка Валентины, она каждую ночь с ней спит. Что я наделала? Дрожа, бегу в ванную, и меня рвет. Желудок пуст, но спазмы не прекращаются. По лицу размазаны слезы и сопли, я срыгиваю и кашляю, потом в изнеможении кладу голову на край унитаза. Джулиан садится сзади и кладет мне руку на спину, но мне не становится легче. Наконец я, кажется, иссякаю, и Джулиан подает мне полотенце вытереть лицо.
– Где Валентина? С ней все в порядке? – спрашиваю я, страшась услышать ответ.
– Она у Нэнси. Я отвез ее туда из школы.
С облегчением выдыхаю:
– Где ты нашел слона?
– В нашей кровати, утром. Ты прижимала его к груди, – грустно говорит он.
– Я зашла к ней в комнату и забрала его? Я этого не помню… Как я могу этого не помнить?
Он встает с пола и помогает подняться мне.
– Тебе нужно вернуться в постель и отдохнуть, – его голос звучит успокаивающе. – Я посижу с тобой немножко.
Когда я снова ложусь, Джулиан пододвигает к кровати кресло и садится. Я закрываю глаза и с мольбой призываю к себе сон, но он не приходит. Я ворочаюсь с боку на бок, пока вдруг не зажигается свет. У кровати стоит Джулиан.
– Прими. Это снотворное.
Он подает мне стакан воды и белую капсулу. Проглатываю ее, ложусь опять и жду, когда она подействует. Через несколько минут начинаю засыпать.
Сперва они звучат тихо, потом громче – высокий женский голос с густым южным акцентом, не тот, что раньше. «
– Джулиан, Джулиан, помоги! – кричу я.
