Я не вылетаю навстречу, а дожидаюсь, пока Марк — мой водитель — выйдет из машины. Обойдя, он сам открывает мою дверь и подает руку.
Я иду навстречу Кате, делая вид, что он за мной не следует.
Постоянное присутствие где-то поблизости вооруженного человека — реальность, к которой я привыкла с детства. Иногда, если вокруг Яровея сгущаются тучи, охраны становится больше.
Помню, были особенно напряженные месяцы, когда мне в принципе запрещено было выходить из особняка. Трижды отчим отправлял нас с мамой на месяц-два заграницу.
Маму в те поездки я тоже помню отлично. Для меня это было приключение. Мне было кайфово. А у нее губы то белые, то искусанные. Глаза часто красные.
Наши возвращения я помню особенно красочно. Как мама бежала навстречу, висла на шее. Как плакала. А грубый Олег ей на ухо шептал:
— Всё уже хорошо, мась. Всё хорошо, иначе я бы тебя не вернул.
Ну… И меня тоже.
Стряхиваю головой и обнимаю успевшую поостыть Катюшу.
— Идем внутрь.
Мы входим в здание за руку. Охранник-Марк и тут следует за нами.
Нет смысла предлагать ему пить, есть, танцевать или сидеть с нами за столиком. Я поняла это ещё шесть охранников назад. У него смена.
И о его присутствии даже можно забыть.
Мы поднимаемся на второй ярус и плюхаемся на свой диванчик. Я оглядываю помещение и остаюсь не то, чтобы в восторге, но приятно удивленной.
Это место «запустил» родной брат Кати. Уверена, он сегодня к нам подойдет. И я от души похвалю.
А пока здороваюсь с остальными девочками.
Катя, положив свою холодную руку мне на колено, подается ближе и на ухо довольно громко сообщает:
— Эдик тоже здесь. — Кивает подбородком в сторону, и я тут же туда смотрю. Блин.
Эдуард — это моя личная липучка. Ему двадцать семь. Он занимается какой-то чушью, называя это деловитым «крипта».
Из общего: мы с ним вдвоем играем в падел-теннис. К сожалению, так получается, что наше время почти всегда совпадает. Случайно или намеренно — не знаю. Знаю, что шансов пробиться к моему сердцу сквозь все степени безопасности Яровея у него нет. Хотя дело тут даже не в безопасности.
Парень ловит мой взгляд и салютует бокалом пива через решетку балкона, расположенного напротив нашего.
Я дергаю уголки губ вверх и отворачиваюсь.
Иди нахрен.
Нам приносят коктейли. Взяв бокалы за ножки — чокаемся и пьем.
Я делаю сразу несколько глотков, чтобы облегчить голову от мыслей, и невпопад вспоминаю периоды, когда и просто взять бокал со стола я не могла. Сначала его обнюхать и попробовать должен был охранник. Сейчас не так.
Мы с мамой в безопасности.
Заказанный Катюней коктейль оказывается очень вкусным. Я хвалю его и подруга гордо расправляет грудь. Скольжу взглядом по людям на первом ярусе и нахожу Артура — ее старшего брата. Он смотрит в ответ — улыбаемся друг другу.
Он хороший. И нравится мне. Но… Как будто недостаточно.
Девочки, перекрикивая музыку, обсуждают планы на лето, а я быстро понимаю, что сидеть наверху не хочу.
Ловко поднявшись с диванчика, тяну вниз по бедрам ткань платья-футляра и служащую вторым слоем сетку, усыпанную кристаллами.
Я купила это платье спонтанно на Лазурке за необоснованно большие деньги. Хранила для особенного случая, а надела сегодня. В нем я выгляжу взрослой, сексуальной, дерзкой. Так и не скажешь, что весь мой «взрослый» опыт сводится к редким свиданиям со скучными, зато согласованными начбезом отчима, парнями.
— Идешь, Кать?
Подруга быстро залпом допивает свой коктейль и встает.
Мы вдвоем спускаемся на танцпол. Я боковым зрением отмечаю, как мой охранник перемещается следом. Спускается по лестнице и тормозит под ней.
Если бедный Эдя решил подойти ко мне и пристроиться сзади — его ждет неприятный сюрприз. А я чуть ли не впервые рада, что для отваживания кавалеров у меня существует специальный человек.
Только дело не в защите моей чести, а в том, что к Яровею не должны подобраться через падчерицу.
Спускаясь по лестнице, я чувствую легкий зуд на шее и щеке. Не знаю, что это, но уже на танцполе он перемещается в зону лопаток.
Мои волосы собраны в гладкий хвост. На спине — вырез до копчика. Я уверена, что вид подтянутой и проработанной с персональным тренером женской спины и ягодиц способен привлекать мужское внимание. Но не помню, чтобы хотя бы когда-то я так ясно ощущала чужой взгляд.
Стараюсь отключиться. Не буду оглядываться. Вливаюсь в толпу и ловлю ритм музыки. Поднимаю руки. Покачиваю бедрами, закрывая глаза.
А зуд тем временем превращается в жар. Он одновременно ползет по ногам и разрастается в грудной клетке. Я злюсь, глубже ухожу на танцполе и стараюсь не думать об этом.
Это, скорее всего, Эдик. Он мне не нужен.
По моей спустившейся вдоль тела руке пробегаются нежные пальчики. Я открываю глаза и ловлю искристый взгляд Кати. Она сжимает мои руки и в лицо выдыхает немного пахнущие миндальным ликером слова:
— Сейчас медленно поверни голову и посмотри вверх на крайний левый балкон.
— Там Эдя? Не хочу на него смотреть. Он решит, что можно подойти.
Катя сжимает губы и мотает головой.
— Нет. Там не Эдя. Там… Тебе понравится.
