«Я смотрел, как ты танцевала»Это ответ на вопрос «мы знакомы?», который я зачем-то отправила вместо того, чтобы сразу забанить незнакомый номер.Я не открыта к легкомысленным отношениям. Не переписываюсь с анонимами, в профиле у которых вместо лица стоит непонятная руна.Я всегда действую с учетом протокола безопасности отчима. Но сегодня что-то сбоит.Я помню мужчину, на кисти которого увидела такое же тату в клубе, и в животе при воспоминании о сотканном из углов и четких линий лице взлетают не ознакомленные с протоколом безопасности бабочки.«И как я танцевала?» — отправляю под громкий стук почти равнодушного сердца.Собеседник в сети.Сообщение прочитано.Он печатает, а я замираю.«Красиво»Грудная клетка без уважительных на то причин нагревается, а незнакомец продолжает печатать.«Ты танцевала очень красиво, Лолита. Я бы ещё посмотрел».В тексте есть: очень откровенно, запретные отношения, переписка в сетиОграничение: 18+
Руслан
— Через неё уничтожим Яровея.
По столешнице мне навстречу едет фотография.
Я переворачиваю её, беру в руку и без особенных эмоций изучаю красивую молодую девку.
Ей лет двадцать. Возможно, с хвостиком.
Под приглушенным светом в кабинете, окна в котором плотно закрыты роллетами, понять, блонд натуральный или нет, невозможно.
Но мне и похуй так-то.
Завербовать — это не замуж взять.
Глаза тоже красивые. Светло-зеленые. Смеющиеся. Даже если макияж был бы агрессивней и возраст определить сложнее, по ним я разобрался бы.
Такие только у молодых. Счастливых. Не битых.
Жителей белого мира.
Я таким завидую.
А ещё вижу сходство с одноклассницей, в которую был влюблен. Её давно уже нет: в двадцать убил какой-то сумасшедший придурок. А эта красивая. Красивая-красивая. И живая, что в нашем мире — уже пиздец удача.
— Долго пялишься, Рус.
Вспыльчивый и резкий Расул выдергивает из моих пальцев фотографию. Я гашу яркую вспышку злости, бросая на парня короткий взгляд.
Мы с ним — два жителя серой реальности, только общности я с ним почти не чувствую. Таких вокруг — куча. И фишка в том, что другие люди о нашей двойственности не подозревают.
У нас не было родителей, способных обеспечить чистоту и безупречность. В ком-то вера в добро и не жила никогда, в ком-то издохла. Во мне — сдыхала в муках. Только муки почему-то были не добра, а мои.
Черноволосый Расул цокает языком и изучает фотографию откровенно похотливым взглядом.
— Сладкая сучка. Это кто?
По глазам видно, что загорелся. А я продолжаю держать внутри еле-еле ощутимое отвращение. Хули ты такой борзый, друг?
У тебя первое задание. Ты бы лучше думал, как не спалиться, а не на девок слюни пускал.
Перевожу взгляд на Вяза. В обычной жизни он Андрей Дмитриевич Вяземский, отец двух дочерей-мажорок и заебанный претензиями новой молодой жены сотрудник правоохранительной системы.
Только даже они не подозревают, с кем на самом деле живут. Чем их муж и отец занимается. И насколько это опасно. Думают, штаны просиживает и бумажки перекладывает. На брендовые шмотки жлобится.
А мы работаем уже десять лет.
Он — начальник департамент стратегический операций. Я — негласный серый житель серых зон.
У меня есть корочка безопасника. Я как бы служу на благо обществу и государству. Только кому, как не мне, знать, насколько тонка грань между безопасником и преступником.
Я сам — и то, и то.
Когда-то в семнадцать я по дурости попал в беду. Мне светил настоящий срок и перечеркнутая жизнь, но руку протянул неожиданный человек.
Тогда мне казалось, это удача и спасение. Безвозмездное добро.
Теперь я знаю: добра в мире нет. Есть польза. Я — измазанный в зло полезный для системы человек. Меня можно пользовать. Потом когда-то выплюнуть. Я позволяю.
— Это падчерица Яровея.
Вяз поясняет, смотря мне в глаза.
Киваю.
Расул возвращается глазами к фото девицы и всё очевидней расплывается в улыбке.
Мы сейчас работаем над одним проектом. Впереди у нас очень амбициозная и, возможно, смертельная даже задача. Олег Яровей — человек, который курирует контрабанду огромного количества всякого говна. И пришло время его хлопнуть.
Если раньше, конечно, он не хлопнет нас.
— Так а че делаем с ней, шеф?
Расул спрашивает, не скрывая нетерпения. Он уже готов. А еще, сука, он садист.
Я же говорил, у всех своя дорожка к легализированным государством силе и насилию. Поверьте, она не так часто лежит через миссию, честь и достоинство.
Я — влетевший по малолетке несостоявшийся преступник. Расул — психически нездоровый человек. Он тихарится, но я слишком хорошо знаю таких. Там видно по первой же искре во взгляде. Он хочет мучить. С такими я тоже работал. И ловил. И пользовал с целями «добра».
Мне похуй на девку, но смотрю на «коллегу» и тошнота подкатывает к горлу.
— Ее зовут Лолита. — В ответ на слова Вяза Расул ржет. А мне кажется, имя красивое. Ей идет.
— Лолка, блядь. Целка, не знаешь? Я б порвал такую.
— Расул, рот завали, пожалуйста, — прошу спокойно, он смотрит быстро и с обидой, но не спорит.
Понимает, кто тут власть. И что разговор идет в первую очередь не с ним.
— К ней нужно красиво подкатить. Заслужить доверие. Уж как — кто возьмет, тот сам и решит. Когда придет время — нам она нужна будет, чтобы закончить. Подклад сделаем через нее.
— А у них что, с Яровеем плохие отношения?
Я знаю, что у Олега есть падчерица. Своих детей нет. Может он и прав, что не рискнул заводить. Когда занимаешься страшными вещами, лучше не иметь тех, через кого тебе могут отомстить с такой же жестокостью, как действовал ты. Я бы тоже не рискнул.
Вяз смотрит на меня пристально. Отвечает с задержкой.
— Обычные отношения. Но к жене его мы не подберемся. А нужно в самое нутро. Девка молодая. Наверняка общаться хочет. На отчима обиды должны быть. Яровей жесткий. А она дура ещё.
Парирую:
— Или не дура. Мы не знаем…
В разговоре пауза. Я суть задания понимаю, но не уверен, что идея хорошая. Вяз не любит, когда с ним спорят, но знает, что в рот я ебал его предпочтения.
