Сердце реагирует сбоем в ритме ударов. Я пропускаю несколько вдохов и оглядываюсь, легкомысленно забив на аккуратность.
На крайнем левом балконе, упершись руками о перилла, стоит мужчина. И я его не знаю.
Он старше. В полумраке, разбавленном проблесками ярких прожекторов, возраст определить мне сложно, но ему точно больше тридцати. Заматеревший. Плечи шире, чем у моих сверстников. И он без стеснения смотрит теперь уже мне в лицо. Кожу шпарит кипятком.
Ему всё равно. И мне должно быть.
Незнакомец изучает меня, не скрываясь. Я делаю то же самое в ответ.
Коротко выстриженные виски и спадающая на лоб челка. Словно выточенные из камня черты. Грубоватые. И привлекательные. Густые, слегка сведенные, брови. Ровный нос. Широкие скулы. Волевой подбородок. Тонкие губы. Их легкий изгиб…
Сложнее всего тормозить на глазах. Я успеваю проехаться по мощным плечам, «задеть» выступающий кадык, изучить лежащие на периллах руки. На правой кисти у него тату. Думаю, далеко не единственное на теле. Только почему я вообще об этом думаю? И почему мне жаль, что предплечья скрыты одеждой?
Сделав вдох, сбрасываю оцепенение. Поднимаюсь к ярко-голубым глазам и смотрю в них без страха.
Пусть я не родная дочка Яровея, но и трусихой меня не назовешь. Да и чего мне бояться?
Выражение на мужском лице не меняется. На моем тоже. Только бровь приподнимаю. Мол, чего ты пялишься?
В ухо, словно сквозь слой ваты, попадают Катины слова.
— Господи, он сейчас спустится к тебе и трахнет. Такой… А можно меня трахнуть?
Не могу оторваться от незнакомца даже чтобы шикнуть Катьке: дурочка, тихо!
Не спустится он. И не трахнет.
Глаза сломает, вот и всё.
Понимание, что «засмущать» его у меня не получится, не расстраивает, а наоборот усиливает азарт.
Поднимаю руки и делаю несколько движений бедрами. Он «оживает». Немного меняет позу и смотрит внимательно. Скользит зрачками по ногам и бедрам. А вместе с его взглядом по моему телу скользит жар.
Замерев, продолжаю смотреть в глаза. Слегка киваю подбородком.
И снова нет ответа. Только полупрозрачный, и слишком насыщенный для этого цвета, взгляд врезается в мои глаза.
Рука с татуировкой поднимается в воздухе. Он покачивает ею и я, после короткой паузы, делаю так же бедрами.
Дрожащие в ответ на это губы впечатываются в память.
Мы продолжаем. Незнакомец лениво рисует круг указательным пальцем. Я медленно оборачиваюсь, четко исполняя инструкцию.
Катя улыбается и цокает языком.
Вернувшись к нему взглядом, глазами спрашиваю: «а дальше?».
Рука опускается на перилла, пальцы перебирают, как будто на гитаре играют.
Хочется язык показать и отвернуться, но вместо этого я так же, как он, перебираю пальцами сетку, оголяя бедра сильнее. Он следит. Ему нравится моя покладистость, сообразительность и мои ноги. Только с первым это он зря.
Резко отпустив подол и без того достаточно короткого платья, пальцем маню взгляд к моему лицу. Читаю по красивым мужским губам: «тан-цуй».
Мысленно шлю его к черту, отворачиваюсь и делаю вид, что тут же забыла о существовании.
А ты как думаешь, я не танцевать сюда вышла?
Дурак какой-то…
Никогда не понимала, что взрослым мужчинам делать в клубах. Меня не склеишь. Отдыхай.
Отдаюсь музыке. Запоздало осознаю, что на время совсем забыла обо всём: ссоре с отчимом. Извинениях. Саднящем чувстве неудовлетворенности в груди.
Оглядываться не надо. Ещё раз на него смотреть — не заслужил.
Но я продолжаю чувствовать жжение и не сдерживаюсь. Бросаю быстрый взгляд через плечо. Он ловит.
Складываю губы во внятном: «Пошел. Нахуй».
Ничего не боюсь, потому что мне ничего за это не будет. Но он и не злится. Улыбается. Качнув головой, смотрит в ответ. На месте злости в его глазах тот же азарт, что во мне.
Незнакомец ведет по волосам, убирая челку, и кивком снова отправляет меня танцевать.
Какое-то время следит. Я это чувствую. Чувствую… Чувствую…
А потом, оттолкнувшись от перилла, отворачивается и уходит. Мне не нужны его инструкции. Я их не просила. И знакомиться с ним не хочу. Но вместе с его вниманием уходит и будоражащее жжение.
Только на губах ещё долго играет улыбка.
Лолита
Запуск ночного клуба взрывает этой ночью столицу.
Сет от приглашенного берлинского диджея сопровождают танцы неоновых роботов на ходулях. Он крутит техно до рассвета. Бармены жонглируют шейкерами, разливая яркие коктейли, которые сочетают вкусовую палитру начиная с маракуйи и заканчивая перцем чили. Под потолком парит светящийся квадрокоптер, снимая сторис в реальном времени, а интерактивный танцпол реагирует на движения и меняет цвета под диджейские биты.
Сбоку на первом этаже, попивая те самые коктейли, работает татуировщица, клепая спонтанно-пьяные и при этом потенциально вечные микротату прямо на танцполе.
Мы с Катюшей танцуем, пока гул ног не заставляет подняться и передохнуть.
Алкоголь мешается с кровью и расслабляет бесповоротно. Слишком тяжелые мысли вязнут в легкости окружающей атмосферы. Я пытаюсь вспомнить, что тревожило совсем недавно в машине, и уже не могу.
