Незнакомцы (СИ) полностью

Как бы ни сопротивлялась, тело покрывается мурашками от мыслей о нем.

Боль первого секса забылась, а вот похоть, жадность, страсть его толчков, сжатий и поцелуев останутся со мной навсегда. Он дико меня хотел. Вылизывал. Вытрахивал. Кончить то ли помог, то ли заставил. Сделал абсолютно счастливой.

После секса был быстрый душ и мы снова устроились за столом.

Чтобы он не одевался слишком быстро — забрала рубашку и набросила ее на свое голое тело.

Сидела, подтянув ноги к груди. Дергала со стола, утоляя натурально зверский аппетит. Пусть с опозданием, но оценила дальновидность любовника.

Руслан сидел скорее вальяжно и расслабленно. Еду почти не трогал. Меня глазами — бесконечно жрал. Мало было? Ты бы ещё..? Скажи это…

Остро простреливает воспоминание о том, как его губы задрожали. Взгляд ненадолго уехал в сторону.

— Почему смеешься?

— Девственница, которая иронизирует про девственниц, это мизогиния или нет?

Ответить нечего, поэтому я просто пожала плечами. Тем более, что он ни в чем не обвинял. Просто… Мы друг для друга раскрыты не до конца. Так нам обоим комфортно. Мы храним секреты и не лезем за невидимые линии.

— По разговорам и поведению я не подумал бы. Извини.

— За то, что разложил на столе?

Улыбаемся друг другу.

Больше на мое тело он не посягал.

Мы просто ели и беседовали. Когда Руслан вставал и ходил по комнате, я изучала его полуголое тело. Между ногами саднило, но сводило не из-за боли, а из-за фантомных толчков-напоминаний о его силе и желании.

Я заново влюблялась в его повадки, манеру ходьбы и жестикуляции. И убедилась, что волк в нем мне не померещился. Огромная голова с оскалом, тенью под глазами и сбитой влажной шерстью набита на левом плече. Реалистичный зверь с живыми зрачками и ощущением движения под кожей смотрел на меня с любой точки убийственно.

Это я его пыталась поставить в зайку… Господи, с кем я связалась?

А те острые пики, которые я вылавливала взглядом из-под воротника рубашки, оказались частью симметричной композиции геометрических клиньев, направленные вверх осколки.

Все его татуировки, набитые в разное время и при разных обстоятельствах создали абсолютно органичную композицию. Я не представляю его другим. Я другого не хотела бы так сильно.

Мы провели вместе два часа. Собравшись, долго целовались в прихожей. Мне до сих пор мерещится вес ладони на затылке. Как губы едят губы определенно на десерт.

— Пообещай, что ты еще меня позовешь, — возможно это даже унизительно, но я спать бы не смогла без ответа.

Долгий взгляд глаза в глаза. И честное (как я у него и просила с самого начала):

— Позову. Разок не сбил охоту, Лола.

— Охоту на меня? — Руслан коротко кивнул.

Я вышла первой.

Смаргиваю.

Геворг проводит экскурсию по яхте так, будто она принадлежит ему. Это забавно, но иронизировать не хочется. Меня просто всё это не трогает.

С нами здоровается капитан и персонал. Шеф-повар собирает пожелания по блюдам на ужин.

Стоит отшвартоваться, как Артур довольно быстро берёт на себя роль организатора: распоряжается закусками, проверяет музыку и алкоголь.

Я в очередной раз убеждаюсь, что он выглядит самым старшим и серьезным в нашей компании. Но когда встречаюсь с ним взглядами — свой увожу.

Мне неловко. После секса с Русланом — ещё хуже.

Беру у старшего брата Кати бокал с просекко и глухо благодарю.

— Позволите мне начать? — Геворгу исполнилось двадцать восемь. И он, конечно же, не превратился по щелчку пальцев в мужчину с недосягаемой глубиной, внутренней силой и особенной энергетикой, но сегодня очень хочет выглядеть и звучать уверенным и взрослым. Это видно. Меня это смешит, но тайно.

— Конечно, Гошик. Ты сегодня именинник же!

— Я хочу поблагодарить каждого из вас…

Мы плывем от берега, музыка смешивается с шелестом волн. Геворг развивает бесконечную речь, а я смотрю на него с зафиксированной на лице улыбкой, но не могу не уплывать…

— Почему Лолита?

— Не знаю, мама так назвала. Ей нравилось.

— А отец?

Пожимаю плечами.

— Я не знакома с этим человеком и не заинтересована в знакомстве с ним.

— Почему ты меня не предупредила?

— Не хотела. Да и как-то глупо было умолять пощады после того, как сама неделями просила себя трахнуть.