Мы смотрим друг на друга пристально и долго. Он хлопает по коленям, все вместе встаем.
Выходим из ангара тоже вместе.
Расул с Вяземским опережают меня на шаг. Я слышу, как щенок не сильно-то в шутку нудит:
— Шеф, вот бы всем так, да? На охуенной тачке кататься. И охуенный телок трахать…
— Будут у тебя телки, дурак. Не стони.
Чувствую, что телефон в кармане вибрирует. Не хочу доставать здесь. Отъехать бы на пару километров. Только это самообман, который содержательно нихуя не поменяет. Я собираюсь уничтожить её отчима, на сколько километров ни отъедь.
На второй и третьей вибрации всё же не выдерживаю: ее сообщения, запах, вкус, голос, выдох… Всё это очень желанно.
Я подсел. Залез. И влип.
Как и она.
В грудной клетке — урчание и хищный рык. Каждое её слово попадает в какую-то цель.
Сука. Ну и как не улыбаться?
Блокирую моб и прячу.
Поднимаю взгляд на развернувшегося Вяземского. Он протягивает руку:
— Удачи, Рус. Об одном прошу: думай головой. У тебя будет ещё куча девок. Лучше в разы.
— Конечно.
Так и будет. Куча других девок и небольшой камень на душе. Он будет выделяться ярким белым цветом. Ляжет где-то ближе к вершине моей личной горы. Может быть, карабкаясь дальше, именно на нем я и сорвусь. Но это будет потом, а пока: одним грехом больше, одним меньше, какая разница?
Только чем её больше, тем сильнее мне её хочется. Тем болезненнее слепит яркий белый свет.
И вместо того, чтобы контролировать происходящее, я спускаю голодного волка с цепи.
Руслан
Ложь — это просто инструмент достижения цели. Не хуже и не лучше других.
Я давно пользуюсь им дозировано и умело. Не помню, чтобы возникали проблемы. С угрызениями совести я в принципе сто лет назад раззнакомился.
А что же теперь?
Не знаю. Но что-то внутри неуклюже ворочается.
Нежность во мне тоже абсолютно атрофирована. Возможно, её не было даже в базовой прошивке. Как не было любви. Семьи. Защиты и поддержки.
А сейчас по плечам скользят осторожные тонкие пальцы и у меня волосы дыбом от непривычного удовольствия. Хочется и дернуться, и вжаться в голый живот сильнее. Совсем расслабиться. Замереть, а то и просто сдохнуть.
Голая Лола обнимает торс ногами и изучает плечи пальцами. Я вдыхаю её — она пахнет сразу и сексом, и отголосками девственности. А я урчать готов от удовольствия.
Пальцы едут по узорам. Ладонь ведет вверх по затылку против роста волос.
Я поглаживаю её бедра, поощряя действия, в которых, вроде бы, не нуждаюсь.
Я секс люблю. Яркий и местами грубый. Но и так, оказывается, тоже прикольно.
Вживую намного лучше, чем было в телефоне. Пиздеж с горячим телом не сравнится.
Наедине с ней в безопасной от прослушек квартире я позволяю себе больше, чем где бы то ни было. И с кем.
Прижимаюсь губами к животу. Скольжу выше.
Лола хихикает — ей щекотно, но не отталкивает, как и я не отталкиваю её.
Ей интересно знакомиться с моим телом. Мне — с её чувствами.
Давлю за бедра, подтягиваю ниже под себя. Она съезжает.
Улыбается, а когда смотрю в глаза — они покрыты поволокой. Губы красные и припухшие. Кожа бархатистая и мягкая.
Мажорка сегодня чуть-чуть пила. Позволила раздеть себя медленно и сладко выебать. Первый заход избавил от скованности, которая, бывает, всё же проскальзывает.
Может интуиция ей подсказывает, что со мной нельзя совсем уж доверять, но я борюсь с интуицией. И пока побеждаю.
Уложив под себя, трогаю губами губы. Спускаюсь ниже. Она вытягивает шею, как бы давая понять, что с каждым сантиметром нужно хорошо поработать, но меня больше интересует то, что ниже. Дохнув на нежно-розовый упругий сосок, втягиваю в рот и посасываю. Лола охает и прогибается.
Между стройных, плотно обхвативших мои бока, ног, я уверен, призывно-влажно. И я сегодня не раз ещё свое возьму.
Но в этих стенах время не несется. И мне тоже не очень хочется спешить.
А мажорка, судя по всему, ко всему привыкает. Потому что когда-то розовела и смотреть боялась. А теперь — с интересом, как я играю с сосками. Покусывает улыбающиеся губы, непроизвольно напоминая, как сосала.
На самом деле, точно лучше, чем я играл в теннис. "На троечку" — это я пиздел. Она пиздеж прощает.
А я переключаюсь на другую грудь.
Лола расслабляется, откидываясь обратно на подушку.
Я пальцами плотно сжимаю тонкую талию. Она хрупкая, изящная, будто фарфоровая. Красивая кукла в мире грязных бабок. Моя сладкая конфета.
Целую ребра, дую в пупок, она берется за затылок и толкает ниже. Я даю, что просит.
Немного ласки. Соблюдя дозировки — напора.
Но хуй слишком сильно просится в нее. И отказать себе я не могу.
Меняю позу — усаживаю сверху. Она принимает, туго обхватывая член стенками. Упирается в мои плечи и начинает двигаться.
Тянется к губам — целуемся.
Пока — без слов, которые кажутся ненужными. Под сердцебиения и звуки очень разных дыханий, которыми я вытравливаю из головы лишние мысли.
