Лолита сама задает темп. Сама ускоряется. Впивается ногтями в мою кожу. Я концентрируюсь взглядом на ее лице и получаю от этого отдельную дозу удовольствия. Ей так хорошо, что кажется даже лихорадит. Спускаюсь ниже — грудь покачивается. Я сжимаю её ладонями, она накрывает мою руку сверху и стискивает сильнее. Снова тянется к губам и отвечаю.
На мое крайне дружелюбное:
— Помочь? — она быстро кивает. И я чувствую себя ебаным рыцарем.
Прижимаю спиной к матрасу. Она любит, когда руки сверху. Чувствовать себя подчиненной и даже немного подавленной.
Это нормально для женщины. Инстинкты. Она хочет кончать под сильным. Только в её случае между нормой и возможной жестокостью тех же действия — тонкая-тонкая грань.
Прогибается, стонет, сжимает член до того туго, что уже у меня из глаз валят искры. Разжигает во мне страшную жадность. У меня же тоже, сука, инстинкты. В отличие от чувств их учить меня не надо было с детства. Лола извивается и стонет протяжно, а я оттягиваю толчок за толчком. Хочу… В нее.
Сдерживаюсь.
Выхожу, оттолкнувшись. Сжимаю головку. У нее в глазах туман. Руки подрагивают, но между нами столько животного, что сдержаться, бывает, не можем вдвоем.
Она сбивает мой кулак и накрывает член пальцами. Мои зарываются в светлые волосы, давлю. По члену скользят те самые сладкие губы.
Сука, это слишком хорошо. Срывает стопы.
Толкаюсь глубоко и спускаю в горло.
Дальше — падаем. Она дрожит. Ей, может,
А я всё так же не умею правильно с принцессами.
Пытаюсь, как кажется, но я по жизни волчара, а не вот это всё.
Трогаю губами лицо. Шею. Ключицы. Развернув, лопатки и спускаюсь вдоль позвоночника. Она уже смеется.
Дышит ровнее. Оглядывается.
— Ты вкусный, — даже если пиздит, делает это искусно. Вызывает улыбку в ответ. Прикусываю за упругую задницу и держу несколько секунд, пока мажорка, настойчиво выбравшись, не убегает в ванную.
А вернувшись, выглядит счастливой, легкой, молочно-розовой. Перебрасывает ногу и садится верхом. Холодными из-за воды пальцами снова водит по коже.
И снова по чернилам. Любит она. Нравится ей перебирать камни на моей душе…
А я думаю: был ли вообще какой-то переломный момент? Когда приоритеты сместились? Когда трахать ее стало так же желанно, как шаг за шагом стремиться к свободе?
Не помню его. Зато помню навязчивые мысли фоном, которые толкали все глубже и глубже в неё и эгоистичные поступки.
Возможно, нормальные люди так строят отношения, но я не тешу себя верой в свою нормальность.
— Неужели на тебе нет ни одной бабы? Ты до меня тоже был девственник? — Лола спрашивает игриво, скрывая под легкомысленностью смущение.
Мне, может, по большему кайфу было бы обсудить, как охуенно кончать ей в рот. Но это слишком.
Улыбаюсь и смотрю, склонив голову. Смущаю. Не стыдно.
— Секс это просто секс, Лолита. Никогда не хотелось набить на себе вещи, с ним связанные.
— А с людьми? — Она пытается имитировать обычное светское любопытство, но я же понимаю, к чему клонит.
Ей важно быть важной. Особенной.
Ей важно то, что я ей не дам.
— Тут всё связано с людьми, — отвечаю спокойно, а в зеленых глазах зажигаются искры. Она в тысячный раз проезжается взглядом по моему телу. Напоминает военачальника, изучающего карту будущего наступления.
Уже лучше меня помнит, что там и где.
А я лучше ее знаю, как читается её красивое лицо и как вести себя с её красивым телом. Если бы моим заданием была чисто она — я его уже исполнил.
Она давно сдалась.
Я могу поманить её пальцем и хитростью заставить сделать что угодно.
Лола не засомневается.
С ней мне не сложно добиваться желаемого.
Не сложно, но и не хочется.
Смотрю на Лолу, она в ответ. Ей всё же неловко. Может быть из-за того, что мой взгляд черствеет. Ладно, похуй. Про дела позже.
Отмираю. Заставляю себя улыбнуться. Ей хватает такого сигнала: она тянется к губам, целует много-много-много раз. Гладит затылок. Поливает засохшее сто лет назад растение ебучими удобрениями. Здоровое из меня уже вряд ли вырастет, но что-то во мне точно растет.
Нацеловавшись, мажорка опять скользит ладонями по моим плечам и рукам. Обводит отдельные рисунки. Трогает мышцы. Живот под ее пальцами подрагивает. Хуй тоже был бы рад ласке, но он не забитый, так что сейчас Лолу не интересует.
Вскинув взгляд, она с тихим восторгом шепчет:
— Я очень люблю путешествовать. Ты был везде где я мечтаю побывать. Сложно тебе не завидовать.
Склонив голову, слежу за ней. Ловлю непривычный дзен от ее красоты и прозрачности. Может быть это уже накрут, но я правда не помню, чтобы кому-то так сильно шел белый цвет, а ещё чтобы в ком-то так сбалансировано сочетались дерзость и нежность.
В чем-то Яровей даже неплох: вырастил белую лилию в кровавом саду. Как у него получилось? Не знаю. Ну или дело не в нем.
