Поднимаю взгляд от кожаного сиденья на профиль водителя. Он устал. Пропах чужим сигаретным дымом и впитал волосами испитые золотой молодежью алкогольные пары.
Я и на своем месте мечтаю попасть домой и хорошенько помыться, а он на своем, думаю, ненавидит всё это до тошноты.
— Да.
— Он к вам подходил или только смотрел?
Чувство такое, будто меня поймали на чем-то постыдном и горячем. Я выдыхаю, взгляд скатывается вниз на селектор коробки передач.
Что за «он» уточнять не надо. Речь не об Эдуарде и не об Артуре.
Я ничего плохого не сделала. Ни в чем не провинилась. Но отвечать сложно.
Взяв себя в руки, прокашливаюсь и смотрю обратно на профиль. Марк оглядывается на секунду.
Я прекрасно понимаю, что спрашивает не из любопытства.
Он дает мне свободу, в чем-то даже нарушая отчимовы протоколы, но я в свою очередь должна его не подставить.
— Только смотрел. Не подходил.
Марк кивает. А я даже не вру.
На языке крутится не нужное: «ты не знаешь, кто это?».
Я была бы лгуньей, сказав, что в голове не возникала мысль узнать имя незнакомца у Артура.
Но ведь и он мог бы узнать. Подойти мог бы. Хоть слово сказать, а не глазами трахать.
Получается, такой он смелый.
А у труса со мной нет шансов.
— Хорошо, я вас понял, Лолита Александровна. Отдыхайте.
Благодарно улыбаюсь Марку.
Только закрывать глаза и спать уже не хочется.
Я поворачиваю голову к окну и провожаю те же пейзажи, что и по дороге на мероприятие. И настроение у меня такое же. Откуда в моей жизни столько меланхолии?
Зато на душе почти спокойно. Я пользуюсь этим. Наслаждаюсь.
Мы долго едем в тишине, но я всё же не выдерживаю.
— Марк…
— Да, Лолита Александровна.
— Я могу попросить тебя кое-о-чем?
— О чем-угодно, Лолита Александровна.
Виснет пауза. Я взвешиваю ещё раз. Пока не знаю, зачем это мне, но чувствую, что важно.
— Не отчитывайся Яровею о нем, хорошо?
— Почему?
Хочу оставить эту мелочь себе.
Я могу быть просто красивой девушкой, на которую в клубе засмотрелся мужчина? В моей жизни может быть что-то, совсем не связанное с отчимом?
Мне очень нужно хотя бы маленькое пространство для неподконтрольного другим вдоха.
Но вместо внятного ответа — я пожимаю плечами.
Не хочу объясняться. Можно ко мне всего лишь… Прислушаться?
— Если тебе не сложно, пожалуйста.
Оставляю за Марком право решить. Если он скажет: «нет, Лолита Александровна, простите, но я должен отчитаться», я не впаду в истерику и увольнением не пригрожу. Пойму его.
Но после выдержанных нескольких секунд, Марк со вздохом обещает:
— Хорошо, Лолита Александровна. Вы сегодня выглядели так, что я и сам залюбовался. Только женатый статус тормозил, а так-то понимаю мужика.
Марк улыбается. Я в ответ. Меня еще раз подбрасывает на радостную детскую горочку.
Я игриво толкаю водителя в плечо и прикладываю обратные стороны ладоней к порозовевшим щекам, возвращаясь взглядом к окну. И всю оставшуюся до особняка дорогу улыбаюсь.
Лолита
У незнакомца на кисти выбита руна, которая называется Tiwaz.
Это знак скандинавского бога войны и справедливости, и в то же время жертвы во имя цели.
Отражает служение закону без веры в добро.
Откуда я это знаю? Искала.
Зачем? Не чтобы отвечать на этот вопрос.
Пусть будет
— Лолита, проверь, правильно ли держишь ракетку, — голос инструктора возвращает меня в открытый корт.
Я опускаю взгляд на собственную, чистую от татуировок и сжавшую ракетку, руку.
— А что не так? — Произношу с раздражением, которое не успела скрыть, но причина тому не Тимур Сеитович. И не его замечание.
Мой персональный инструктор — в прошлом профессиональный спортсмен. Он молодой, харизматичный, терпеливый и определенно талантливый. Густые русые волосы собраны в маленький хвост на затылке. Лицо смуглое, как будто мужчина круглый год отдыхает у моря. Или проводит на открытом корте.
— Она у тебя зажата, — Тимур улыбается. Подходит ближе, чем разрешено кому бы то ни было. Его пальцы обхватывают мои, исправляя хватку.
Инструктор по падел-теннису — один из немногих мужчин, чьи прикосновения ко мне одобрены службой безопасности отчима. И, как ни странно, они совсем меня не будоражат.
— Расслабься, — голос без тени насмешки или снисхождения действительно расслабляет, проникая в ушные раковины. — Секрет в том, чтобы не ломать движение кистью. Ракетка — это продолжение руки. Не забывай.
Я киваю. Он становится сзади и мы ещё раз проходимся по базовой стойке. Я чувствую спиной жар мужской груди, скрытой под белоснежной футболкой-поло. Щекой — теплое и в то же время немного мятное дыхание.
И абсолютный ноль собственной реакции. Почему с ним не работает так, как с забитыми чернилами костяшками?
Это странно.
Не менее странно, что я до сих пор их не забыла.
Мы несколько раз замахиваемся “дуэтно”. Потом Тимур Сеитович отходит за сетку. Берет мяч из коробки и легко подкидывает его вверх.
Первый раз ловит. Бросает быстрый взгляд мне в глаза. Киваю.
Подает мне на удар — я бью.
Мяч летит слишком высоко. Я хотела не так, но… Черт.
— Давай ещё раз.
Снова киваю, гася раздражение и смиряясь, что сегодняшняя тренировка не станет лучшей.
