Парни чуть ли не в открытую курят запрещенку. Узнаваемый запах впитывается в волосы и одежду. Обычно я отказываюсь, как бы меня ни уламывали, а сегодня почти готова согласиться. Даже злит, что в висках до сих пор его голосом звучат вымышленные запреты.
Он мог и не озвучивать, но я всё это время знала: что Руслан одобрит, а что нет. Он был для меня компасом. Наше расставание — неизбежностью, к которой я совсем не подготовилась.
Отказываюсь от косяка, но растекающуюся в груди болезненную пустоту всё равно нужно чем-то заткнуть. И главное: не думать.
Мы выглядим неуместно и на танцполе, и в випке в своих слишком роскошных платьях в пол и смокингах.
Когда наверху снова заводят разговор, кто кому вдул бы, и Геворг вспоминает сочную тёлочку Руслана, я не выдерживаю. Подхватываю подол платья и спускаюсь на танцпол.
Хочется вытрясти дурь из головы, но как назло затхлый клубный воздух наполняется лирической музыкой, а на талию ложатся руки Артура. Для него я снова свободна и похуй, что у меня на душе.
Я оборачиваюсь, он ненавязчиво укладывает мои кисти себе на плечи. Хорошо, пусть так. Обнимаю. Смотрю в глаза. Вдыхаю.
Сука. Всё не то. Не то. Не то. В тебе всё не то, понимаешь? Это пройдет когда-то?
А он там сейчас как?
Дыхание сбивает на воспоминании:
— Всё хорошо, Ло? Ты домой хочешь?
— Да, — вытираю глаза и снимаю с себя его руки. — Я домой хочу. Прости. Одна.
Поднявшись за сумочкой, не нахожу в себе сил ни попрощаться, ни улыбнуться никому, даже Кате.
Артур настойчиво раз за разом повторяет, что отвезет, но это бессмысленно. Под клубом меня ждет машина с всё тем же водителем. Я до сих пор не попросила Яровея уволить Расула. Боюсь вызвать вопросы. Боюсь накликать на Руслана беду.
Поэтому сейчас он снова обходит Мерседес и открывает для меня дверь.
Раздевает взглядом, пока иду навстречу. Я так и не разобралась до конца: хочет меня или ненавидит. А если ненавидит, то за что?
После ночной встречи в квартире с Русланом, Расул долго ходил, хромая. А ещё в солнцезащитных очках и с явными следами избиения на лице. Не знаю, как объяснял свой внешний вид Борису, но кто стал причиной разукрашенного лица — не сомневаюсь.
Чувствую ли удовольствие? Нет. Просто в очередной раз убеждаюсь, что все они — зверье. Дикое. Руслан. Расул. Олег. Борис. Артур тоже, на самом деле. И жадный Эд.
И я… Ничем не лучше всех их я.
Когда за мной захлопывается дверь, накрывает паника.
Хочется завалиться на сиденье, вжаться в кожу лбом и выть.
Я сама его оттолкнула, так какой смысл ревновать и страдать? Почему в голове так ярко рисуется движение тел, за которым наблюдать меня не приглашали?
Расул снова молча гонит прочь. Я снова смотрю в окно.
Мы несемся по скользкой окружной. В лобовое хлещет дождь, которому не хватило сил стать первым снегом. Дворники работают без остановки. Я приоткрываю окно, капли бьют в лицо, но все равно задыхаюсь.
Ненавижу люто того же, в кого добровольно люто влюбилась.
Салон заливает вспышка света. Слепит, я оглядываюсь.
Сквозь темному не вижу номера машины, которая подпирает нас так, что до аварии несколько сантиметров. Наш автомобиль рычит мотором и отрывается.
Та, что сзади, догоняет и снова мигает.
Повернувшись к Расулу, командую:
— Не смей его слушать.
Он выжимает газ сильнее. Счетчик скорости сменяет числа так, что невозможно уследить. Только и злосчастный Порш не отстает.
Давит сзади. Это не работает.
Выезжает с третьей на вторую, не сбавляя скорость. Мы тоже не сбавляем. Давит уже боком. Где-то на горизонте светятся фары других машин, с которыми такими темпами мы не разминемся.
Расул хищно скалится. Смотрит туда, куда я посмотреть боюсь.
Меня спиной вжимает в сиденье. Я даже боли не чувствую в занемевших пальцах, хотя сжимаю ручку сильно-сильно.
Гонка в какой-то момент становится смыслом жизни, а потом весь смысл лопается мыльным пузырем. Я тихо прошу:
— Хватит.
Расул не реагирует и даже не оглядывается. Он несется вперед, рискуя закончить наши жизни встречей с отбойником. Я повторяю громче:
— Хватит!
Зыркает в зеркало заднего вида. Не зло, а бешено.
— Не трахалась с ним давно? Ты ж гордая. Или хуй волшебный и гордость тоже лечит?
— Заткнись и останови машину.
Как ни странно, Расул подчиняется. «Награждает» меня пренебрежительным взглядом в зеркале заднего вида и начинает сбавлять скорость. Порше следом.
Руслан останавливается перед нами и выходит из машины. Открывает водительскую дверь, глухо командует:
— Выметайся. — И сам занимает место Расула.
Он оставил пиджак в Порше или где-то ещё. Белая рубашка липнет мокрой тканью к сильным плечам и идет ему намного больше.
Руслан даже не оглядывается. И я тоже отвожу взгляд к окну.
