– Ей нужно отдохнуть и подождать, вот и все. – Макс заметил удивление в глазах Барни и вздохнул. – Знаю, ситуация очень странная, непростая. День-другой будет неловко. Кэрри ничего не помнит об этом месте.
– Ничего?
– Совсем.
– Черт возьми. Так она не знает о… – Барни замолчал и медленно, недоверчиво покачал головой. Потом попытался улыбнуться, но у него только перекосились губы. – Так она не знает, какие между вами отношения?
– Нет. – У Макса потемнело в глазах. – Она вообще меня не помнит. Даже то, как мы познакомились.
Барни стащил шляпу и почесал голову – знак крайнего замешательства.
– Ну просто как в книгах.
Он открыл рот, будто собираясь что-то сказать, но потом передумал. Вместо этого хмуро встал, уперся руками в худые бедра и уставился на закат.
– Ну, и как тут дела? – поинтересовался Макс. – Все в порядке?
Барни заморгал, настолько резко тот сменил тему.
– Да, конечно. Без проблем, Макс. Я проверил все пастбища и запруды и отвез корма в стадо на западном выгоне.
– Молодец. Нам, наверное, придется на следующей неделе отнять телят от коров, – бросая быстрый взгляд на усадьбу, сказал Макс. – В любом случае, мне сейчас лучше вернуться, возможно, Кэрри что-нибудь понадобится. Я только хотел рассказать тебе и предупредить о ситуации.
– Да, спасибо, парень. – Мрачное выражение в серых глазах Барни на мгновение померкло, а затем резко исчезло. В следующий момент он уже ухмылялся. – Как знать, Макс, а вдруг этот несчастный случай с Кэрри приведет к чему-нибудь хорошему?
– Думаешь? – Макс даже не стал скрывать сомнения.
– А почему нет? Кэрри может быть – ну, не знаю, – Спящей красавицей или что-то в этом роде. Глядишь, все и окончится хорошо.
– Не поручился бы, старик.
– Не будь пессимистом. Думаю, это дар свыше, и мы еще увидим тебя и Кэрри вместе, как в сказке.
Макс не смог сдержать горького смешка:
– Думаешь, она проснется и поймет, что я принц?
– Почему бы и нет?
От наивного оптимизма Барни Макса резануло как ножом.
– Это жизнь, а не сказка, – мрачно заметил он и резко повернулся, чтобы не видеть разочарования в глазах старого друга.
Кэрри устала и понимала, что, наверное, лучше лечь. Доктор велел ей больше отдыхать. Но она не находила себе места и начала раскрывать тайны этого нового для нее дома.
Держа в руках чашку чая, она обошла дом, изучая незнакомые предметы – кухонную утварь в шкафу на кухне, вещи в ванной, включая женский халат, висевший на крючке за дверью, и корзину для грязного белья, в которой лежали джинсы Макса и синие футболки. Здесь же стояли две раковины – одна с чашкой с бритвенными принадлежностями, другая – с милыми бутылочками с жидким розовым мылом и увлажняющим кремом.
Все казалось «обжитым» и странно нормальным.
В холле она остановилась перед картинами на стене. Ничего примечательного. Несколько очаровательных пейзажей, ваза с тропическими фруктами, другая ваза у открытого окна с дикими цветами. Приглядевшись, Кэрри увидела, что на всех картинах одна и та же фамилия. Марни Роззитер. Может быть, Марни – одна из родственниц Макса?
В гостиной она нашла большой портрет, тоже написанный Марни: мужчина, очень напоминавший Макса. Его отец? Дедушка?
Однако пока она не нашла ничего, что говорило бы о ее присутствии в этом доме. Кэрри чувствовала себя невидимкой. Обычная жена.
В ней начал подниматься небольшой ураган паники. Возможно, это ужасный обман. И Макс ее похитил.
Эта глупость чуть не превратилась в убеждение, и она поспешила войти в следующую комнату, столовую, где увидела коллекцию фотографий в серебряных рамках на старомодном комоде.
Кэрри подошла ближе и увидела себя. В свадебном платье. Она выходила из церкви рука об руку с Максом Кинсайдом.
У нее затряслись руки. Она поставила кружку на салфетку и взяла фото, чтобы лучше рассмотреть. Какое роскошное, мягкое, летящее и романтичное платье. С милым кроем, открывавшим плечи. Макс тоже выглядел потрясающе красивым в черном смокинге.
Но внимание привлекла не одежда, а сияющее счастьем выражение на ее лице. И на лице Макса.
Ослепительно – вот единственное слово, которым можно охарактеризовать то, как они выглядели. Ослепительно и триумфально. Сияя очевидной радостью.
Боль в груди разрасталась, давила на ребра и заставляла горестно сожалеть, что она ничего не помнит, глядя на фото. Как же ей хотелось все вспомнить, снова испытать те подлинные чувства, которые она увидела!
Кэрри поставила фото на место и почувствовала, как в ней медленно разливается ободряющая теп лота от того чувства, что Макс оказался настоящим. В общем, ничего страшного, что он понравился ей с первого момента появления в больничной палате. Не было ничего дурного в ее сразу же возникшей симпатии и в том, что та усиливалась с каждым часом, проведенным в его компании.
Ей вовсе не требуется бороться с чувствами и желаниями, рождавшимися в душе. Он был и остается ее мужем. Он любит ее. Они любили друг друга. И… любят?
